Книга Рождение Чарны. Том 1. Шпионы Асмариана, страница 149 – Алена Лотос

«Спи…»

— Друг мой, кажется, ты нездоров… Ариэн, слышишь меня?

Авия Силента расположилась в любимом кресле в гостиной, мягко, по-матерински поглаживая меня по голове. Я почти перестал вздрагивать от прикосновений и, сидя у ее ног, растирал костяшки пальцев. Поговаривали, что это унимает головную боль. Она не проходила уже несколько дней, накатывая мощными приливами и быстро убегая, чтобы внезапно обрушиться вновь. Все это время я не выходил из дома и едва мог встать с кровати. Единственными моими собеседником стали голоса. Я что-то спрашивал у них, они отвечали…

— Да, микарли, — прохрипел, не узнавая собственного голоса. Не помнил даже, как смог спуститься и открыть дверьгостье. Авия вздохнула.

— Это не выход, Ариэн, — покачала головой Авия. — Ты истощен и болен. Я поговорю с Тонией о помещении тебя в Приют [17: Больница «Приют» — друидская больница в Храмовом районе, находится на попечении Тонии Эстеллы]. Хандра, конечно, не их профиль, но мне они не откажут.

— Нет, микарли, пожалуйста! — свалился со скамеечки для ног и заглянул горящими воспаленными глазами в лицо Авии. Она чуть приподняла бровь. — Мне здесь хорошо, правда. Со мной все в порядке. Просто немного устал.

— Когда ты принимал пищу в последний раз? — строго и назидательно спросила Воплощающая Землю. А мое внимание вдруг целиком захватили украшения женщины. Бусины, браслеты, все такое аккуратное, вроде скромное, но с претензией на величественность. Темное строгое платье, невероятной сложности кружева и обязательная нитка жемчуга. Что-то в ее черном образе всегда было белое. Может, дать портрету ожерелье из жемчуга?..

«Скажи ей — вчера.»

— Вчера, — отозвался быстро, не слыша вопроса. Мысленно поблагодарил голос, который подсказывал в тяжелые минуты. Опустил глаза в пол, чувствуя, как дует морозным ветром из всех щелей. Дом находился рядом с водой и к постоянному холоду добавлялась рождавшаяся в углах черная плесень. Я не убирал ее. Плесень напоминала мне Ее черные завитки волос.

Авия чуть сузила глаза, видимо, не поверила. Расправила складки на платье. Потом кивнула в сторону давно остывшего камина, заставленного стеклянными банками с трупиками священных бабочек.

— Когда ты в последний раз находился в теплом помещении, Ариэн? Это все ужасно вредно. В Приюте тебя согреют.

— Мне тепло…

«Да, тебе очень тепло.»

— Мне очень тепло, микарли, — попытался заглянуть в карие глаза названной матери, но очень быстро вновь вперил глаза в половицы. На них осела грязная серая пыль. Жаль, что пыль была не из изумрудов. Она давно не посылала мне изумрудов…

— Тебе следует хотя бы растопить камин… — нахмурилась Воплощающая, недовольно посматривая на свои руки. — Жаль, я так и не научилась даже самым простым манипуляциям со стихией огня. Возвращаясь к моему предложению — как давно ты общался со своим отцом?

— Отцом?

«Да, когда-то у тебя был отец.»

— С Мариссэном Аваджо, — сдержанно кивнула Авия. Я, не отрываясь, смотрел в пол. — Он приходил ко мнена аудиенцию вчера, и он очень тобой недоволен. Считает, что тебе стоит прекратить «кривляния» — это не мое слово, он сам так выразился. Он требует, чтобы ты прекратил развлекаться — тратить время и деньги на занятия ерундой. Шутка затянулась, Ариэн…

Он снова бьет по рукам, когда пишу первые картины. Ругает маму такими словами, от которых я бросаю кисти и закрываю уши покрасневшими от розог ладонями. Он не понимает. Никогда не понимал. Он не мой отец. Я не мог родиться у такого мужчины. У меня нет семьи. Никто не любит… Любовь ушла… Мама ушла… Все покинули…