Книга Рождение Чарны. Том 1. Шпионы Асмариана, страница 148 – Алена Лотос

— Ощущение, будто вечность тебя не видела. Хотя, мне стоило догадаться, что ты будешь здесь… Прости, мне следовало прийти к тебе раньше. Поболтали бы, обсудили что-нибудь, но я… У меня был уговор с… Ты так легко одет! Не замерз? Давай поправлю! — тянется к шарфу, небрежно замотанному на моей шее. А у меня нет сил ни отшатнуться, ни обнять, ни даже произнести пару слов. Мысли и образы путаются и смешиваются, в груди застревает вздох. Оливия вся в снегу в нашем поместье. Оливия режет на куски мою единственную любовь. Оливия клянется в верности. Оливия, избитая и униженная на полу моей мастерской…

— Оливия! — новый резкий недовольный голос врывается в сознание. Она пугается и замолкает, опуская голову, пряча руки в теплую муфту. Я все также не отвожу от нее взгляда, продолжаю любоваться, не могу угнаться за бесконечной вереницей образов. Она одета в теплое пальто песочного цвета, в волосах закреплена шляпка с поднятой вуалью. Она красива. Я хочу ее видеть… Какое мне дело до тех, кто может ее позвать? Но вот в поле зрения появляется седоватый мужчина преклонных лет, высокий и худой. Его я узнаю сразу. Панталор Гиланджи… Ее отец.

— Как ты вообще смеешь приближаться к моей дочери после всего⁈ — этот уважаемый человек никогда не скупился на слова. — Ты разорвал помолвку! Чуть не окунул в грязь мою единственную наследницу и любимую дочь! — продолжал шипеть Правитель, стараясь говорить тихо, чтобы сновавшие мимо горожане ничего не слышали. — А теперь просто подошел поболтать⁈ Хорошо, очень хорошо, что теперь не только мы, а весь город начинает прозревать о тебе! Низкий и подлый человек!..

— Отец! — Оливия мягко пыталась вывернуться из крепкого захвата отцовской любви, но он только сильнее сжимал ладонь хрупкой девушки. — Не надо, пожалуйста, оставь…

— Лиджев Гиланджи… Я давно уже должен был объяснитьсяс вами… — наконец из покрытых ледяной коркой легких вырвались слабые слова.

— Не нужно! Твой отец уже все уладил. Больше мы не имеем дела ни с тобой, ни с твоей прогнившей семейкой… Уймись, Оливия, мы уходим! — и подхватив сопротивлявшуюся девушку под руку, он потащил ее прочь. И, уже находясь на достаточном расстоянии, но все еще в области слышимости, он обернулся и так, чтобы на этот раз слышали все, выплюнул на прощание: — Ты, вероятно, уже в курсе, что моя дочь выходит замуж? За Пьетера Максвелла. Подходящая партия, не так ли?

Начавшаяся метель быстро скрыла снегом их следы.

Разве она обещала? Разве любила?.. Если любила, почему предала? Ведь все можно было вернуть и исправить, если бы не это новое предательство. Последний, окончательный удар в мою изможденную спину… Та, что любила, не поступила бы так. Она бы ни за что не бросила меня ради кого-то. Она же клялась. Все испытания, посланные богами, мы прошли бы вместе. Почему не ждала? Почему ушла? Она не пожелала остаться со мной. Вначале она уничтожила мое творение, затем мою любовь и, наконец — мою надежду на счастье после всех невзгод. Кто остался рядом? Больше никакая в мире сила не поддержит меня. Я больше не могу ничего исправить… Теперь это все в прошлом… Но кто поддержит меня в гибельном настоящем⁈ Кто способен почувствовать желания моего сердца и, обогрев их, дать им жизнь?

Не разбирая дороги, под леденящими порывами ветра, я брел в свой холодный дом. Не зажигая свечей, не раздеваясь, я лег спать, обуреваемый тяжестью и головной болью… Той ночью Она вернулась в мои сны… Вместе с Ней вернулись тепло и покой.