Книга Рождение Чарны. Том 1. Шпионы Асмариана, страница 152 – Алена Лотос

Гости уже расположились внутри Храма. Тихо играла музыка. Охраны не было. Это мне подсказали всевидящие голоса. А значит, можно спокойно войти внутрь и не быть изгнанным. И я воспользовался тенями, отбрасываемыми столетними колоннами, всеобщим приподнятым духом и возбуждением. Они меня не заметят. Сейчас они меня не замечают, даже не понимают, что рядом находится истинный Творец, Видящий, Избранный самой Богини Митары, в чьем Храме они устроили это низменное и мещанское зрелище. Я притаился за колонной, ожидая. Сам не зная, чего я так жду… Хотелось видеть Ее… Кого?

Толпа заколыхалась внезапно, отвлекая от беседы о высоком с голосами. Я уже забыл, где находился и зачем, посмотрел вокруг, ослепленный ярким снегом и мерцанием драгоценностей на дамах. Ох, если бы Авия Силента, дорогая микарли, отдала свое изумрудное кольцо — какая необыкновенная краска получилась бы из него!

— Она идет, смотрите!

— Как хороша!

— Настоящая невеста!

— Счастья молодоженам! Счастья новобрачным!

Ведомая под руку престарелым мужчиной меж рядов каменных скамей шла она. Белоснежное платье с длинным шлейфом и легкими рукавами подчеркивало невероятную бархатную кожу. На шее сияло огромным теплым солнцем янтарное ожерелье. Лицо ее было сокрыто вуалью и фатой, лишь виднелись распущенные по плечам золотые локоны. А на голове как знак и отметина — водружен массивный золотой венец. Я знал, что впервые Правительницы надевают Семейные венцы, выходя замуж. Она не шла, а плыла, гордо, стремительно, как зимний ветер.

— Оливия…

Имя сорвалось с губ тихим шелестом.Она дрогнула и обернулась. Я выглядывал из-за колонны и не мог налюбоваться. Эту красоту хотелось запечатлеть, любить, ненавидеть, иметь возможность всегда быть рядом и только смотреть. Могу поклясться, что взгляды наши соединились. Она пошла дальше. Голоса зашипели и зашептали все настойчивее и громче. Я до крови прикусил губу и попросил их проявить милосердие и дать досмотреть до конца.

Ее отец тоже заметил. Заметил и немного ускорил шаг. Торопливо передал дочь, вложил ее нежную руку в большую ладонь крепкого высокого мужчины с посеребренными висками. Он не стар, но жизнью изрядно потрепан. А глаза его светятся такими бесконечными счастьем и лаской, что на мгновение я завидую, что не стою там, на его месте.

Начинается служба. Я уже не стесняюсь, смотрю вперед, замечаю, как люди начинают оборачиваться и шептаться. Кто-то ерзает, даже хочет подняться и отойти подальше, чтобы не соприкасаться со мной. Но какое мне дело до их тревог? Я вслушиваюсь в каждое слово, произнесенное устами Друида, стоящего позади алтаря. Он говорит о вере, о любви Богини к своим чадам, о трепете первых брачных уз. Медленный снег падает на головы присутствующим, они мерзнут, ежатся, жмутся поближе друг к другу. Головная боль нарастает, становится едва терпимой, голоса все что-то бормочут и никак не хотят вести себя тише. Стон. Ближайшие соседи оборачиваются — лишь глубже закутываюсь в протертый плащ, натягивая на глаза капюшон, и продолжаю впитывать священные слова. Они пахнут свежестью, мятой и горящими светлячками.

— Что он здесь делает?

— Разве его приглашали?

— Почему никто не вышвырнет его отсюда?

— Дурной знак. Ему нельзя тут быть.

— Поговаривают, что лиджи Авия Силента предлагала ему подлечиться в «Приюте», но он отказался!