Книга Рождение Чарны. Том 1. Шпионы Асмариана, страница 144 – Алена Лотос

И тогда, опустившись на колени перед алтарем, я начал молиться. Я молился так, как еще, наверное, никогда не молился. Я просил Ее помочь мне. Я говорил, что верую и люблю Богиню беззаветно и трепетно. Я умолял Ее вновь вложить в мои измученные руки кисти, позволить и дальше творить ради Ее радости, ради Ее славы. Слова лились быстро и искренне, сталкиваясь друг с другом, сплетаясь и образуя новые формы и сочетания. Я говорил, я молил от всего сердца, жарко выпрашивая Ее благословение.

— Ак на́бе сакш [16: Ак на́бе сакш — Сын мой (мет.)]… — что это, боги? Глас неба? Нет-нет, как бы прекрасен он ни был, я обязан, обязан продолжить молитву.

— … Митара, матерь всего сущего, блаженная повелительница и создательница, прекраснейшая из живущих… Терпящая нас, детей твоих, рабов твоих, червей твоих… Благая, любимая, радостная, великая, абсолютная…

— Сын мой… — оторвавшись от молитвы, я медленно и покорно повернул голову в сторону голоса. — Можешь быть уверен, Митара услышала тебя.

Нет, это не Она. Не Она заговорила со мной сейчас. Это всего лишь Тильгенмайер — Глава Круга. Он внимательно рассматривал меня, коленопреклоненного и будто ждал ответа. Резко поднявшись на затекшие во время молитвы ноги, и слегка пошатнувшись,я слабо улыбнулся старику и собрался идти восвояси. Зачем он появился⁈ Зачем прервал мою молитву⁈

— Ариэн… — раздалось вслед. Обычно насмешливые глаза Главы Круга выражали настороженность. — Раньше никто не замечал за тобой подобной набожности. Что-то случилось? Лиджи Авия Силента просила приглядеть за тобой. Она уверена, что ты свернул на кривую дорожку. Не потому ли ты замаливаешь свои грехи?

Обернувшись и улыбнувшись чуть сильнее, я ответил:

— Все в порядке, лиджев. Я верил всегда. Но теперь я чувствую в этом истинную потребность. Всего доброго, — за своей спиной я услышал тяжелый вздох старика. Да, он тоже ничего не понимает. И лишь прикрывается именем микарли. Опустив руку в карман штанов, я вдруг снова нащупал горсть песка. На этот раз она непривычно колола ладонь.

Домой я вернулся с разбитым сердцем и стеснением в груди. Несчастный старик спутал мои мысли и теперь я никак не мог нащупать их концов. Вокруг сновали радостные крестьяне и торговцы, довольные приближением праздника. Меня раздражала их радость. Как можно радоваться и веселиться, зная, что богиня покинет нас на долгие полгода⁈ Полгода, а я так и не успел нарисовать ее портрет… И я уползал в свою темную берлогу на отшибе Академического района, чтобы не видеть всего этого.

Руку я разжал только когда сам запер за собой входную дверь, прогнав грубым словом слугу. Я никак не мог вспомнить, откуда в карманах моих штанов берется речной песок, но теперь я увидел… Пыль, покрывшая всю мою ладонь, была потрясающего зеленого цвета. Она была изумрудной. Никогда раньше я не видел ничего более прекрасного и более насущного. Вот он — знак свыше. Вот оно — подтверждение моей избранности. Одобрение избранного мною пути. Она верит в меня! Ведь изумруд — это Ее камень!

Стараясь не дышать, чтобы не сдуть ненароком драгоценность, я собрал в ладонь всю изумрудную крошку, которую только смог вытащить из кармана, и бросился в мастерскую. Добавив ее в свои краски, я начал писать. Рука моя была тверда, а разум чист.