Книга Темный Юг, страница 80 – Алена Лотос

В лесках Кай ориентировался на редкость удачно, что отметил даже Феофан, изредка сверявшийся с компасом. Иногда юноша останавливался, и Ева с Артуром подсказывали разведчику о близком крае Сквернолеса. Кай и сам ощущал его как огромную черную стену в сознании, за которой волнами бьется кошмарное. И все же было за той стеной что-то манящее, волнующее, будоражащее воображение и воспоминания. Кай не только смотрел в прошлое леса, не только поднимался над ним птицей и парил, отыскивая безопасные тропы. Он неожиданно сильно и ярко почувствовал зов своего уничтоженного и рассеянного народа. С каждым шагом в сторону незримой границы голоса становились громче, отчетливее. Но слов было не разобрать.

Путники пробирались по подлескам, заросшим кустарником, и сторонились полян. Открытые места могли выдать их. Шли тихо, ступая как можно мягче. Под ногой Кая не хрустнула ни одна ветка. Ева умудрялась собирать лесные дары и тут же подсушивала их на ладони — магия не сбоила и не жалила, пропускала мелкие, простые заклинания. С момента, как Феофан поставил клеймо, магия стала послушнее. Артуру же приходилось прикладывать втрое больше усилий, чтобы двигаться тише. Но чем усерднее он пытался, тем чаще запинался об корни и трухлявые пеньки. Низкие ветки больно хлестали по лицу и норовили сорвать с глаз черную маску. Ева набросила на ноги мужа приглушающее заклятие, но оно слабо помогло. И Артур все чаще думал о спасительной собачьей личине.

Когда перед ними впервые появилась широкая дорога, Кай заставил всех залечь в кусты. Юноша долго просматривал прошлое места, прикидывал и так, и эдак, не решался позволить перебежать ее на ту сторону. Пока он мешкал, на дороге вдруг показался крестьянин. Сердце Феофана радостно застучало при виде настоящего, живого земляка. Сердце Евы, наоборот, рванулось и ухнуло куда-то в пятки. От человека, идущего по дороге, во все стороны расползался ледяной дух, словно в лютую стужу. Вдвоем с Каем они схватили клирика за рукава и насильно вернули обратно, в глубокие кусты.

— Вы чего творите⁈ — зарычал Феофан, и глаза его, как всегда, налились кровью.

— Да ты сам присмотрись! — шикнула Ева и кивнула на мужика.

Крестьянин уже достаточноприблизился, чтобы его можно было рассмотреть. Тогда-то Феофан и перестал вырываться. Человек, идущий по дороге выглядел странно. Потертая, запачканная грязью и старым потом рубаха. Разодранные на коленях линялые штаны. Одна нога босая, стертая до крови, до кости. Голова запрокинута к левому плечу, а в глазах белоснежная пустота. Мужик шел медленно, еле передвигал ноги, но не выпускал из посиневшей руки колун на длинном древке.

Рядом с тем местом, где лежали путники, крестьянин замедлился, втянул воздух дрожащими ноздрями и глухо захрипел. Потом он дернулся, будто не сам, будто кто-то дернул за ниточку, привязанную к животу, и побрел дальше по дороге, палимый солнцем.

Артур убрал ладонь с рукояти меча и начал разминать сведенные судорогой пальцы. Челюсть болела от напряжения. Он всей кожей, каждым волоском ощущал опасность, исходящую от твари, что шла мимо.

— Что это такое… — проговорил Феофан.

— Не знаю, — глухо ответила Ева. — Но у него серая, пыльная аура. Пустая.

— Ты видишь ауры? — неожиданно заинтересованно уточнил клирик.