Книга Темный Юг, страница 55 – Алена Лотос

В сердце Евы постепенно рождалась и закипала досада. За мужа, за себя, за безропотного Кая. Клирик не замечал их самих, их потребностей, относился к людям, словно те были игрушками на веревочках. Их связывала клятва и общее обещание, но неужели ему не ясно, что если заинтересован в каждом — дело пойдет на лад гораздо быстрее?..

Седьмой день пути подходил к концу. Возделанные поля и живые деревеньки встречались все реже и реже. Все чаще угодья были заброшены, поросли травой, быльем и сорняками. Даже серые мышки-полевки не шныряли меж высоких зеленых стеблей. Деревья собирались в небольшие рощицы, но в них не чувствовалась магия, не чувствовалась связь с великим Заповедным лесом. Они жили сами по себе и не ведали, что когда-то были единым целым с чем-то очень большим.

Тут и там появлялись каменные заставы. Укрепления среди заброшенных полей казались такими же необитаемыми, холодными и нелюдимыми. Но по ночам в каждом окне горели неяркие светильники. Жизнь теплилась. Жизнь невеселая, солдатская, приграничная. Очень много лет эти края не видели никаких сражений, кроме редких стычек разругавшихся аристократов. Предчувствие неумолимой беды, к которой никто не готовился, разливалось над ними.

Недавно в воздухе появился соленый привкус. Впервые почувствовав его, Ева испытала что-то близкое к животному ужасу. Меньше года назад она мечтала увидеть море и впервые увидела его. Но желание обернулось жуткими событиями, излечением, практически воскрешением из мертвых Темного Э́йлура, ее, Евы, безумием и чуть не случившимся перерождением в ведьму. Тогда же она ослепила Артура в порыве всепоглощающей ярости от разбитой любви и готовилась умереть, сгинуть в морских пучинах… Нет, у нее было слишком мало хороших воспоминаний, связанных с морем и солеными ветрами…

— Всезамрите! Ложись! — вдруг прошипел клирик и бросился на землю.

От неожиданности все трое рухнули рядом с Феофаном.

— Что такое, Феофан? Чего ты переполошился? — спросил шепотом Артур. Его нос уже уловил запах гари и дыма. Очень едкого дыма.

— Там впереди — костры, — прошелестел клирик, вытягивая шею из кустов. Тело начало подводить его, напоминая о близящейся старости, и глаза больше не прозревали все вокруг. — Очень много костров.

Кай поднялся в полный рост, стряхнул с бархатной курточки пыль. Клирик зашипел на него и кинулся змеей, чтобы вновь повалить на землю. Но гибкий юноша легко вывернулся из захвата и в два прыжка оказался на вершине небольшой отвесной скалы.

— Мы на Перешейке, — сухо проговорил Кай. — Он занят беженцами.

Нельзя недооценивать ловкость и проворство больших мужчин. И особенно поворачиваться к ним спиной. Только что Кай стоял возле высокого дерева и вглядывался в тысячи костров, как оказался крепко прижатым к земле с руками, заломанными за спину. Он даже пикнуть не успел, хотя приобретенные за годы жизни в лесу рефлексы, что-то коротко маякнули. Феофан коленом вжимал грудь удивленного разведчика в песчанистую землю и низко пригибался к траве. Над ухом Кая прозвучало злое и приглушенное:

— Я же сказал лечь и замереть. Что тебе было не понятно?

Ева даже ойкнуть не успела от неожиданности и подкатившей волны возмущения. Мускулы на лице Артура напряглись. Медальон нагрелся и он чувствовал, как громко и полошно заколотилось сердце Кая, как тяжело дышит Феофан. И как их команда приблизилась к очень опасной точке, за которой есть только бунт или побег.