Книга Темный Юг, страница 125 – Алена Лотос

— О, дочери мои! Сегодня вы стали свидетельницами вопиющей неблагодарности той, что мы приютили и обогрели, той, которую мы приняли в нашу семью! И если бы наши пленницы не нашептали мне об ее авантюрах, то так и продолжили бы верить!

— Да, Матушка! Стали! — в унисон пропели ведьмы. — Да, Матушка, продолжили бы!

Над поляной поднялся слабый ветер.

Прикованная и обездвиженная Ева лихорадочно продумывала путь к спасению. Она верила, что отвергнутые ковеном сумасшедшие ведьмы в клетках будут ее естественными союзниками, но… Ведьмы остались ведьмами. Ветер мягко коснулся лица Евы, успокаивая, обещая, что не все потеряно.

— О, дочери мои! — продолжила взывать Мать, вздымаяруки к луне. — Но мы, ведьмы, славимся своим прощением и любовью к близким. Достойна ли наша заблудшая девочка прощения?

— Да, Матушка! Достойна! — было ответом.

Ева взывала к магии, усилием мысли пропускала по своей коже энергию, и тело начало откликаться. Пятки почувствовали жар костра. Руки почувствовали ледяной холод, установившийся над поляной. Ева не сдастся им так просто, она положит свою жизнь, но не умрет среди проклятых ведьм. Магия помогала медленно развязать узлы на путах.

— О, дочери мои! — кричала Мать, что есть сил, заламывая руки в муке. — Позволите ли вы мне, взять эту девочку себе на поруки, воспитать в ней истинную тьму, сделать моей наследницей и вашей будущей владычицей⁈

— Да, Матушка! Позволим! — прозвучали нестройные и неуверенные голоса.

Мать, сбитая с патетического настроя, бросила резкий взгляд на толпу недовольных ведьм. В их руках задрожали черные свечи. Напуганные девушки закивали и еще раз дали свое согласие.

Ева почти сбросила с рук путы, как вдруг они упали сами. Удивительная легкость, сравнимая лишь с ощущением полета, наполнила целительницу. К Еве, плотоядно улыбаясь, медленно приближалась Мать. В ее руках блестел клинок черной стали с волнистым лезвием. На широкой части горели письмена на неизвестном языке. От клинка черным дымом исходила тьма.

— Я приму тебя в родные дочери, Ева, — принялась приговаривать Мать вкрадчивым, сладким голосом, сквозь который слышалось змеиное шипение. — Я сделаю тебя своей преемницей. Ты станешь величайшей ведьмой Леса Чудеса, а, может, и всего мира…

— Я отвергаю твои посягательства! — спокойно и твердо ответила Ева, прижавшись к столбу.

— Я и не спрашивала твоего желания, доченька, — улыбнулась Мать, обнажая пять десятков кривых желтых зубов.

Тогда Ева выкинула вперед ладони, с которых полился неистово-яркий свет. Свет шел прямо из глубины сердца целительницы, опустошал последние резервы. Свет залил всю поляну, домики, вытек за деревянный частокол и осветил клетки с пленниками. Артур, Феофан и Кай встрепенулись, обрадовались приливу света, словно свежему, бодрящему ветерку. Ведьмы взвыли и бросились врассыпную. Самые юные и слабые, убегая в чащу, оставляли на острых ветках куски обожженной плоти, волосы и глаза. Самые древние старухи рассыпались вонючим пеплом.

Торжество Евы длилось недолго. Мать, сильнейшая из всех ведьм ковена, прорвалась к сдуревшей девице и воткнула волнистый клинок к источающую свет левую ладонь. Целительница вскрикнула от боли, свет перекинулся на исцеление раны. Мать прокрутила клинок в руке, всаживая его все глубже. Горячая кровь хлынула на голые ступни.