Книга Убей или люби!, страница 14 – Анастасия Суворова

Делаю шаг вперед. Дверь за моей спиной захлопывается. Этот звук ощущается внушительным таким пинком, и я срываюсь с места.

Грейла

Из всего, что этот садюга натащил, самым ценным стал эликсир. Но поняла я это не сразу. Он подействовал ближе к вечеру. Секрет оказался в дозе лекарства. Нужно было сразу заглотить всю флягу воды, а я растягивала ее до вечера.

Пыталась утолить жажду вином. Лишь хуже сделала. Как бы ни терпела, а естественная нужда приперла встать.

Вот только заставив тело пошевелиться, я испытала такую нестерпимую боль, что вырубилась. В себя пришла от того, что по ногам текло что-то теплое.

— Нет! Нет! Нет! — запротестовала. — Лучше смерть, чем такой позор.

Но самоубиться я не могла. Зато озверела от собственной беспомощности настолько, что на силе воспламененной крови дотащилась до ручья. Бухнулась туда прямо в платье и так пролежала довольно долго, омываемая проточной водой.

Я напилась тогда вдоволь.

Потом поняла, что нужно дотянуться до фляги и выпить все зелье разом, а тару наполнить по новой.

И снова была вспышка боли и обморок. Не один раз. Трижды. Я даже понадеялась, что они доконают меня, и я не очнусь. Или упаду лицом в воду и захлебнусь уже. Некрасивая смерть. Но лучше, чем в собственных нечистотах.

А потом мое мнение насчет выбора ухода изменилось. Лекарство подействовало. Боль, конечно, не отступила совсем. Даже казалось, что стало еще хуже, но лишь потому, что я смогла сделать действия, которые без эликсира не получались. Встала на карачки. Я орала в голос. Зубы ломала, стискивая их. Но не отключалась. И это дало надежду.

Я доковыляла до убежища, которое мне соорудил Скай, а там… Мой взор упал на бутылку вина.

Мне больше не понадобится вода. Мне вообще больше ничего не понадобится, кроме… решимости.

Она была. Достаточная для того, чтобы, вспомнив все ругательства и придумав кучу новых, доползти до заветной стеклянной тары.

Когда моя дрожащая рука стиснула ее горлышко, я не сразу поверила, что все же смогла. Упала лицом в мох, который сохранил запах моей слабости. И пролежала так очень, очень долго. Набиралась сил, готовилась к новому рывку.

Стемнело. Взбунтовался рой сверчков. Задул ветер. Где-то неподалеку ухнул филин. Ему ответил ворон, и я поняла — пора. Дальше медлить — смысла нет, да и опасно. Мой мучитель может явиться как вчера. Я не хотела его видеть. Точнее… не хотела, чтобы

он

видел меня… такую.

Приподнялась. Естественно, через боль, ругань и зубной скрежет. Позвоночник будто спицами кто прошивал и по свежим дыркам горячую смолу прогонял. Но я терпела. У меня была цель.

Даже если вы не воин, то поймете, умирать в дерьме — унизительно. Жить в нем — еще хуже. А ведь именно эту участь избрал для меня Скай. Поняла это, когда он натащил еды и воды. Знал, что голодающий не сможет отказаться от нее, и так же знал, что, сколько бы себя не сдерживал, рано или поздно отторгнет съеденное обратно.

Что ж, в изощренном уме этого воина сомневаться не приходится, как и в жестокости. Только хладнокровный гад мог подобным образам мстить врагу.

Когда я заносила бутылку, чтобы шандарахнуть о дерево, воображала голову Скакя. Опускала стеклянную тару на ствол с диким ревом. Всю злость и ненависть из себя исторгла, но результата не получила. Проклятое дерево было слишком мягким. Его ствол порос мхом. Да и моей силы удара сейчас и младенец не устрашился бы. Ослабла. Вконец. Но только телесно. Решимость довести начатое до конца не утихла.