Книга Убей или люби!, страница 12 – Анастасия Суворова

Кажется, она уже поставила мне свой диагноз. Походу, я для нее тоже калека. Только душевный.

Идеальная пара.

Кое-как справляюсь с собой и, собрав наломанные ветки, связываю добытой веревкой. Устанавливаю свое сооружение над головой девчонки. Получается шалаш. По крайней мере, теперь можно не волноваться, что ее обнаружит Тайвил или Катан.

— Зачем все это⁈ — недоумевает она. — Просто убей, если хоть каплю сострадания испытываешь!

— Нет, — удостаиваю ее ответом и разворачиваюсь, чтобы уйти.

Мне надо вернуться в храм, чтобы не вызывать слишком много подозрений. Вот только сделать первый шаг отказывается настолько трудно, что я ноги чуть ли не ломаю, заставляя себя двинуться в нужном направлении.

— Убей меня, сволочь! — летит в спину ее вопль.

Срываюсь с места и бегу.

— Скай! Скай! — догоняет голос воительницы.

Сволочь я, как ты правильно сказала, а не Скай, так что не проси милости. От меня не дождешься.

Скай

День тащится, как подстреленный зверь. Я функционирую примерно в таком же ритме. Функционирую, но… не живу. Будто стопоры какие меня заблокировали. Будто своим отказом выполнить просьбу калеки, я себя убил.

Да так, наверное, и есть. Как еще объяснить тот факт, что мне глубоко насрать на мысли Тайвила и прочих братьев, смотрящих на меня косо и с уже знакомой настороженностью? Так мы смотрим на всех парней, с момента захвата города и осознания, что проклятые бабы колдуют, кося наши ряды втихую. Без шумных маневров и эпичных атак. Плавно. Незаметно почти. Безжалостно и с той особенной силой, какая присуща лишь слабому полу.

Я сам никогда прежде не испытывал на себе этой силы. Но я же, мать вашу, телепат. И лучше других знаю, насколько она коварна — эта ласковая магия подчинения. Она волю в канат скручивает, а после вяжет из него любые узлы, что вздумается. Вот мой узел похож на двойную петлю, некстати напоминающую сердце. Я его и так и этак развязать пытаюсь. Но он, будто зачарованный — не поддается.

Чему удивляться? В этом городе все так. Куда не плюнь, на колдовскую метку попадешь.

Раз в двадцатый за день тяжело вздыхаю, обвожу взглядом храмовую залу. Мы тут уже обжились. Матрасов и тряпья всякого натащили, чтобы и нам, и пленницам было удобней. Провизии и вина, естественно. Но злоупотреблять не злоупотребляем. Как никогда в тонусе держимся. Чуем, что не взяли город до конца. Что не сломи жителей. И хоть те нам и прислуживают, а рабами себя не считают. Умрут, но под нашего Наместника свою веру не прогнут. От Лавии не отступятся.

Начинаю понимать почему.

Их богиня сильней. И пусть действует точечно, но на поражение.

Останавливаю взгляд на Тайвиле. Ему парни приволокли шикарное кресло. Он сидит в нем в развалку, чего прежде я в его манерах не замечал.

Пьян, понимаю я, углядывая бутыль вина в повисшей руке. Старшина пьян. Это все. Тушите свечи. Глупо расходовать огонь, ведь ничто уже не спасет этот мир от грядущего мрака.

Выгляжу ли я так же, как Тайвил? Замечают ли братья едва уловимые изменения в моем поведении?

Сам себе я кажусь убедительно хладнокровным. Но ведь и Тайвил не демонстрирует поплывший рассудок. Держится, как может. Только вот тросы воли, что стягивали его много дней, лопаются, когда он залипаетмутным взглядом на статуи Лавии.

Тоже на нее смотрю, и мне вдруг чудится, будто она оживает. Пытаюсь проморгаться, но… плавные изгибы, как назло обнаженного мраморного тела, вдруг смещаются, приходят в движение, обретают оттенок теплого живого тела, а не бездушного камня.