Книга Узница обители отбракованных жён, страница 24 – Анастасия Милославская

Здесь всё было иначе.

Исчез запах сырости и плесени. Коридоры были чистыми, на полу лежали ковровые дорожки, которые слегка согрели мои заледеневшие босые ноги.

Марек толкнул тяжёлую двустворчатую дверь из тёмного дуба и вошёл внутрь. Я проскользнула следом.

Это был кабинет. Просторный, мрачный, дышащий богатством.

Высокие окна были занавешены плотными бархатными портьерами, не пропускающими свет. В огромном камине жарко пылал огонь, отбрасывая пляшущие тени на стеллажи, забитые древними фолиантами в кожаных переплётах. Пахло бумагой и воском.

Посреди комнаты стоял массивный стол из чёрного дерева, заваленный свитками и картами.

Я догадалась, что это место выделили Верховному Инквизитору в нашей Обители.

Роскошно, ничего не скажешь.

– Прикройся, – Марек первым делом бросил мне тяжёлое меховое покрывало, которое лежало на кресле у камина.

Только сейчас, поймав мягкую ткань, я осознала, что всё это время стояла перед ним и его людьми практически голая. Страх смерти был сильнее стыда.

Слава всем богам, что эта ночная сорочка была из плотного льна.

Я поспешно закуталась в тёплое, нагретое огнём покрывало. Оно пахло еловым дымом.

Марек опустился в высокое кресло.

Я же, не дожидаясь разрешения, плюхнулась в кресло напротив. Нас разделяла лишь чёрная лакированная поверхность столешницы. Я повела себя совсем нагло – подогнула под себя ледяные ноги, пытаясь хоть как-то согреться. В конце концов, я не виновата, что меня вытащили из постели, как преступницу, и не дали одеться как следует. Пусть терпит.

Марек не возмутился моей дерзостью, лишь наблюдал. Я чувствовала на себе его тяжёлый, магнитный взгляд. Серебряная маска оскаленного зверя отражала пляшущие блики огня в камине, делая Марека похожим на древнее божество войны.

– Вы видели меня голой, а я даже не знаю, как вы выглядите. Не хотите снять маску, Верховный Инквизитор? – спросила я с вызовом, терзаемая безотчётным любопытством.

Ещё вчера, сдирая кожу на руках о грубую ткань в прачечной, я ловила себя на том, что пытаюсь дорисовать портрет Марека в воображении.

Какого цвета его глаза? Ледяные, как зимнее небо, или черные, как сама бездна? Грубые ли у него черты лица или аристократически тонкие?

Такие мужчины, как он – закрытые, облеченные абсолютной, подавляющей властью – всегда вызывают интерес.

В Мареке было слишком много загадок. И даже сейчас, несмотря на моё бедственное положение, балансируя на краю пропасти, я не могла скрыть своего природного, губительного любопытства.

Но мой вопрос повис в воздухе, не найдя ответа.

Марек проигнорировал его с тем же равнодушием, с каким обычно разговаривал со мной.

– Придётся доказать мне, что ты Видящая, – произнёс он ровно, постукивая пальцем в перчатке по подлокотнику. – Чтобы с тебя сняли подозрения, одних слов мало, Роксана.

Но он не сказал, чтобы мне отрубили голову, а потом моё тело сожгли, как это делали с теми ведьмами, кто совершал преступления.

Значит, я могу как-то убедить Верховного.

Я кивнула:

– Логично. Мотив у меня мог бы быть, я не отрицаю. Но я видела, что вчера Эмиля били на площади. Там же, где и меня.

Я сделала паузу, вспоминая свист кнута и крики своего мучителя.

– Не буду скрывать и изображать святошу: мне понравилось. Я испытала некоторое чувство... мрачного удовлетворения. Это было справедливо.