Книга Узница обители отбракованных жён, страница 1 – Анастасия Милославская

Грубые пальцы впились в мои волосы на затылке. Реальность взорвалась болью.

Некто с безжалостной силой запрокинул мою голову назад. Рывок был таким резким, что в шее хрустнуло. Я глотнула спёртого воздуха. Из глаз едва не брызнули слезы.

– Притворяется ваша жена, – раздался над ухом женский голос, в нём сквозило неприкрытое презрение. – Всё с ней хорошо, она в сознании.

Я хотела возмутиться, даже закричать, но из горла вырвался лишь жалкий стон. Тело казалось налитым свинцом.

Где я? Что со мной?

Сил не было. Совсем. Меня словно выпили до дна.

Всё, что я могла – это смотреть.

Я сидела за старым, обшарпанным столом. А прямо передо мной, выступая из полумрака комнаты, стоял мужчина.

Он был красив пугающей, хищной красотой. Иссиня-черные волосы падали на высокий лоб, резко контрастируя с аристократической бледностью кожи. Но смотрела я не на правильные черты его лица, а в глаза.

Они были страшными. Небесно-голубые, невероятно светлые, почти прозрачные, как вековой лед на вершине горы.

В них не было ни капли тепла, ни искры сочувствия. Только холодное, расчетливое любопытство.

И неприязнь.

Едкая, вскрывающая мою душу неприязнь ко мне лично.

Это были глаза садиста, которому я чем-то не угодила.

И что пугало ещё больше… женский голос назвал меня женой этого чудовища.

Мужчина медленно склонился ко мне. Его взгляд скользнул по моему лицу, подмечая каждую деталь. Отметив гримасу боли, он хмыкнул, и в уголках его губ залегла тень презрительной усмешки.

– Роксана, – произнес он. Голос был под стать глазам – бархатный, глубокий и ледяной. – Спектакль не удался. Актриса из тебя никудышная.

Он назвал меня Роксаной? Имя царапнуло сознание. Но вдруг поняла, что в голове пустота.

Я не знала, кто я. Не знала этого мужчину – моего якобы мужа. Не помнила, как здесь оказалась. Осознание собственной беспомощности и потери памяти ударило по нервам сильнее, чем физическая боль. Паника накатила ледяной волной, и этот адреналиновый всплеск неожиданно придал мне сил.

– Пусти... пусти! – забормотала я пересохшими, непослушными губами.

Тело, еще минуту назад ватное, вдруг напряглось. Я дернулась, пытаясь вырваться из железной хватки, извернулась всем корпусом и на мгновение увидела ту, что держала меня.

Это была высокая и тощая, как сухая жердь, женщина. Ей было лет шестьдесят, седые волосы, стянутые в тугой узел, открывали морщинистую шею.

Она не сказала ни слова. Просто с силой толкнула меня вперёд.

Моя голова снова ударилась о столешницу. Щеку вжало в жесткое дерево так, что я прикусила губу до крови. Унижение и боль смешались внутри, рождая глухую, звериную злость.

Что они себе позволяют?

Сквозь мои растрепавшиеся каштановые волосы я увидела движение.

Мужчина медленно, с грацией хищника обошел стол. Стук его каблуков по полу отдавался в моей голове набатом. Он остановился напротив и плавно опустился на корточки.

Теперь наши лица были на одном уровне. Нас разделяли жалкие сантиметры.

Его взгляд заскользил по моему лицу, по шее липкой, отвратительной патокой. Он улыбался – широко, открыто, но от этой улыбки меня окатило брезгливостью.

– Ты должна подписать бумаги, Роксана, – проворковал он. Его голос звучал почти ласково. – И закрепить подпись кровью. Кровью, отданной добровольно.

Смысл слов дошел до меня с опозданием.