Книга Амуртэя. Эпос любовных происшествий, страница 8 – Инна Федералова

Он поднял руку, и в воздухе вспыхнули три символа: пламя — пульсирующее, переменчивое; лист — тихий, но стойкий; молния — резкая, разрывающая тьму.

— Эти знаки будут сопровождать вас, — пояснил он, и каждое слово вырывалось из его горла с тяжелым, почти звериным рыком. — Они напомнят о сути вашего стремления. Но есть и запреты, которые никто не вправе нарушить.

Он сделал паузу, и в тишине прозвучали его слова — четкие, как высеченные в камне, но при этом звучащие так, будто их выталкивали из глубины израненной души:

— Нельзя принуждать. Ни силой, ни магией, ни хитростью. Ее выбор должен быть свободным. Нельзя стирать память. Прошлые чувства — часть ее пути. Вы можете предложить новое, но не вправе уничтожать старое.

Нельзя лгать. Не о себе, не о своих намерениях, не о прошлом. Правда — единственное оружие, которое здесь дозволено.

Нельзя покидать пределы Амуртэи, пока испытание не завершится. Это место — арена вашего соперничества.

Нельзя касаться ее без ее позволения. Даже случайное прикосновение будет считаться нарушением.

Веероопустил руку, и символы растаяли в воздухе, оставив едва заметный след — словно призрачные тени.

— Каждый из вас получит ключ — символ вашего права участвовать. Он будет гореть ярче, когда вы приближаетесь к истине ее сердца, и тускнеть, если сбиваетесь с пути.

Из ладони Вееро вырвался свет — четыре луча, каждый из которых нашел своего адресата:

Верон получил алый кристалл, пульсирующий, как сердце в лихорадке; Дамиан — серебряный клинок, мерцающий холодным огнем; Сильван — зеленый лист, светящийся изнутри, будто живой; Я, Каэль, — лазурный камень, переливающийся всеми оттенками утреннего неба.

— Помните, — продолжил он, и хрипота в его голосе вдруг стала еще заметнее, будто он сдерживал рвущийся наружу рык, — ваша цель не в том, чтобы победить друг друга. Ваша цель — помочь Элиссе найти ее собственную истину.

Он обвел взглядом пространство, и на миг показалось, что стены Амуртэи задышали, отзываясь на его слова.

— И еще одно. Вы должны понимать суть этого места. Амуртэя — не сад розовых грез. Здесь любовь не обязана быть счастливой. Она может быть болезненной, безумной, даже разрушительной. Но всегда — настоящей. Здесь чувства обнажены, как нервы. Здесь нет места притворству.

Вееро повернулся к Элиссе. Его взгляд смягчился, но голос остался таким же грубым, будто даже нежность не могла сгладить эту хрипотцу:

— А ты, Регентша, помни, тебе не обязательно говорить вслух. Ты можешь молчать — и все равно быть услышанной. В Амуртэе даже безмолвный зов достигает тех, кто умеет слушать. Ты можешь не произносить ни слова, но твое сердце будет звучать громче любых речей.

Элисса кивнула, не сводя взгляда с Вееро. В ее глазах читалась смесь тревоги и решимости.

— Я готова, — произнесла она.

Вееро улыбнулся — тепло, но с оттенком грусти. А потом, уже тише, с тем же грубым, надтреснутым тембром, добавил:

— Тогда пусть начнется твой отбор. И да хранит вас мудрость сердца.

Он шагнул назад — и растворился в воздухе, словно был лишь видением. Но ключи в наших руках продолжали светиться, напоминая: игра началась.

…

[Вееро]

Я смотрю на Каэля — и вижу не просто участника испытания. Вижу… историю.

Он стоит чуть сгорбившись, будто несет на плечах груз, которого никто не замечает. Но в этом изгибе спины — не покорность, а сдержаннаясила. Словно он знает: выпрямиться можно в любой миг, но пока не время.