Книга Амуртэя. Эпос любовных происшествий, страница 14 – Инна Федералова

— Правда в том, что ты больше, чем позволяешь себе знать.

Его пальцы замерли на моей скуле. Я почувствовала тепло, растекающееся по коже, как солнечный свет сквозь закрытые веки.

— Что я должна увидеть? — наконец прошептала я.

— Себя. Без масок. Без ролей. Без «должна».

Его прикосновения пробуждали во мне странную нежность — не к нему, а к себе. Я начала ощущать каждую клеточку своего тела: как воздух касается кожи, как кровь течет по венам, как сердце бьется в груди. Это была не страсть, а возвращение — будто я впервые узнавала себя через его руки.

Мне не нужно было ничего доказывать. Не нужно быть сильной. Не нужно играть роль.

Я подняла руку и коснулась его ладони. Не чтобы остановить — чтобы продолжить прикосновение. Теперь мои пальцы вели его руку по моей шее, по ключице, по плечу. Это было похоже на то, как если бы я сама себя ласкала, но через него.

Он не сопротивлялся. Только следовал за моим движением, позволяя мне вести. И когдаего пальцы оказались на сокровенном розовом бутоне, накатила волна эйфории — мягкая, но всепоглощающая. Она началась где-то в центре груди и растеклась по всему телу, как теплый воск.

Каждое прикосновение его пальцев отзывалось вспышкой света за закрытыми веками. Я чувствовала: как кожа становилась сверхчувствительной — даже легкое дуновение воздуха казалось лаской. Как внутри росло что-то светлое, почти невесомое. Как исчезала граница между «я» и «он»: одно на двоих дыхание, влажные поцелуи, наши прикосновения, наши ритмы сливались в единый поток.

Это было похоже на пробуждение. На возвращение домой. На открытие двери в комнату, где всегда было тепло и безопасно, но я забыла, где ключ.

Мне словно стало мало — захотелось высвободить себя еще. Я слегка сжала его пальцы, направляя их движение. Теперь это были уже не его руки, ласкающие меня, — это я ласкала себя через его прикосновения. И в этом было что-то невероятно освобождающее: не было стыда, не было страха, не было сомнений. Было только «я, принимающая себя целиком».

Мое дыхание становилось глубже. Я ощущала, как каждая клеточка тела откликалась на эту странную, тихую симфонию прикосновений. Это был не пожар, как с Дамианом. Это было сияние — мягкое, ровное, всепроникающее.

Когда я достигла пика накатившей волны экстаза, Сильван внимательно посмотрел мне в глаза и нехотя отстранился. А потом словно растворился в воздухе, оставив меня одну.

Я осталась сидеть, впитывая последние отголоски его присутствия. Солнце коснулось горизонта, окрашивая камни в золотисто-лиловые тона.

Тишина Сильвана — это тоже язык. И я научилась на нем говорить.

В тишине его ласк признала: «Я — это я. И этого достаточно».

Тайный знак у фонтана

[Элисса]

Я почти столкнулась с Каэлем у главного фонтана — он как раз наклонялся за упавшей перчаткой, а я, задумавшись, шла, глядя под ноги.

— Ой! — я отпрянула, едва не поскользнувшись на мокрых от брызг плитах.

Он резко выпрямился, и в тот же миг его перчатка снова упала — теперь уже между нами.

Мы оба уставились на нее, потом друг на друга.

— Это… не моя, — выпалила я.

— Моя, — спокойно сказал он, но в глазах мелькнула усмешка. — Хотя сейчас она явно чувствует себя бездомной.

Я невольно улыбнулась. Он присел, чтобы поднять перчатку, но я опередила его — нагнулась, и тут же мой локон упал прямо в фонтан.