Книга Амуртэя. Эпос любовных происшествий, страница 16 – Инна Федералова

— За тем, как два человека пытаются понять, что им делать с тем, что между ними происходит, — Верон шагнул ближе, и теперь между нами образовался незримый треугольник. — Или, точнее, за тем, как они пытаются решить, кто им нужен больше.

Тишина повисла между нами — тяжелая, насыщенная невысказанными вопросами. Я переводила взгляд с одного на другого. Каэль — теплый, открытый, с этим новым для меня выражением доверия в глазах. Верон — загадочный, отстраненный, но с искрой интереса, от которой внутривсе замирало.

Кошка снова мелькнула в фонтане — на этот раз ее силуэт был размыт, будто она не могла определиться, на чьей стороне знак.

— Похоже, даже Амуртэя не дает однозначного ответа, — тихо произнесла я.

Верон усмехнулся:

— Возможно, ответ — в вас самих. А не в знаках.

Каэль посмотрел на меня — долго, внимательно. Потом медленно произнес:

— Значит, будем искать его вместе.

Верон кивнул, не отводя взгляда:

— Или по очереди.

Верон улыбнулся — медленно, почти незаметно, но в этой улыбке скользнуло что-то хищное, азартное. Он кивнул на черный мотобайк, притаившийся у колоннады:

— Прокатимся?

Я взглянула на Каэля. Он стоял неподвижно, руки скрещены на груди, взгляд настороженный, но в глазах — не гнев, а что-то похожее на боль. Внутри сжалось: я не хотела ранить его. Но огонь в крови уже разгорался, и сопротивляться этому было невозможно.

— Прости, Каэль, — тихо сказала я, не отводя взгляда. — Я должна это сделать.

Он не ответил. Только кивнул — коротко, будто давая молчаливое разрешение.

— Согласна, — выдохнула я, шагнув к байку.

Верон ловко вскочил в седло, бросил мне запасной шлем:

— Держись крепче.

Я обхватила его за талию, прижалась щекой к жесткой коже куртки. Он плавно тронулся с места — и вдруг прямо перед нами, у самого фонтана, воздух замерцал, словно поверхность воды под порывом ветра.

Из мерцания медленно раскрылся портал — не рваная прореха, не зловещая тьма, а мягкий, переливающийся овал, будто сотканный из лунного света и радужных бликов. Он не пугал — он приглашал.

— Это… — начала я, но Верон уже резко нажал на газ.

— Наш билет в небо, — крикнул он.

Мы ворвались в сияние портала — и мир взорвался светом и скоростью.

На миг все вокруг стало прозрачным, будто мы пронеслись сквозь хрустальную призму. А в следующее мгновение под колесами уже не мраморные плиты, а ровное, будто отлитое из стекла, шоссе, уходящее в бесконечность. Ветер свистел в ушах, но я не боялась. Наоборот — смеялась, чувствуя, как внутри все поет от восторга.

— Нравится? — крикнул Верон, не оборачиваясь.

— Еще бы! — ответила я, и мой голос растворился в реве мотора.

Когда мы ворвались в сердце Амуртэи — город небоскребов, сверкающих, как хрустальные иглы, — Верон резко взял вверх. Байк взмыл вдоль стекляннойстены, цепляясь за невидимые выступы, за грани, которых не должно было существовать. Мы неслись по вертикали, как серферы по гигантской волне, и я поняла: он чувствует этот город, как собственное тело.

Вокруг мелькали огни, фасады, лица прохожих — все сливалось в мерцающий вихрь. Я пыталась выхватить взглядом хоть что-то: вывески на незнакомом языке, тени в окнах, летающие экипажи, — но не успевала. Это было как смотреть на мир через призму безумия.

И тогда я перестала пытаться.

Крепко стиснув Верона в объятиях, я прижалась щекой к его спине и закрыла глаза. Теперь я чувствовала только ритм мотора, вибрирующий в груди и тепло тела Верона — единственное, что оставалось реальным в этом безумии.