Книга Рассвет и лед, страница 82 – Хелен Мерелль

Но в здешних краях был еще один сильный и прославленный шаман, принадлежавший к той же семье, что и Янук. Я никогда не задумывалась об этом.

– Янук был учеником моего отца? Это он на фото.

– Изгнанный, – поправила мама. На днях мы уже говорили о брате, поэтому я просто не могу давить на нее еще больше.

Этот решительный тон мне знаком, поэтому спорить бессмысленно.

– Я заберу снимки. Они принадлежат Атаку.

– Верни их ему! Не хочу, чтобы это было в моем доме!

Мама складывает фотографии в жестяную банку и возвращается к вышивке, нервно вонзив иглу в тунику. Что ж, все ясно.

– Спасибо за помощь, мам.

Она коротко кивает на прощание. Я возвращаюсь и аккуратно убираю фотографии в верхний ящик комода. Но снимок с Януком и отцом все же решаю показать Атаку.

Их с друзьями игра уже подошла к концу, и, похоже, дедушка выиграл, потому что у него хорошее настроение. Ему хватает одного взгляда на пожелтевшее фото, чтобы подтвердить мою гипотезу.

– Разумеется, Янука обучал родственник. У каждой семьи есть свои традиции, шаманы не любят раскрывать их посторонним. Но как это связано с его исчезновением?

Я в недоумении смотрю на фотографию. И правда, как тот факт, что Янук был учеником моего отца двадцать лет назад, объясняет его исчезновение?

– Ты прав, никакой связи. Просто… мне никто не рассказывал про отца. Он тоже исчез.

– Изгнанный, – поправляет дедушка. – Его изгнали, память о нем стерта. Никакого отношения к делу это не имеет.

Я киваю. Слова Атака вызывают смутное чувство головокружения. Будто я иду по трескающемуся льду, а темный омут воспоминаний грозит вот-вот поглотить меня.

– Янук поддерживал… отношения с ним?

– Не совсем. Янук и Сунилик тогда уже начали путешествовать по фьорду. Они не знали, найдут ли место, где захотят осесть, или будут кочевать от деревни к деревне.

Атак задумался и обхватил кружку с кофе ладонями. Это верный знак, что он собирается рассказать тщательно выверенную историю и понаблюдать за моей реакцией.

– Янук вернулся в Унгатаа, когда мы решили объявить его родственника изгнанником. Это важное решение, поэтому каждый шаман должен высказать свое мнение. К тому же Янук был его учеником и членом семьи… Мнения его и мое являлись решающими. Он пришел в ужас, когда узнал, что произошло, и без колебаний проголосовал за изгнание. Он несколько раз заверил меня, что ни о чем не подозревал.

Да, никто ни о чем не подозревал. Кроме моей матери, разумеется. Тогда она только-только родила Килона, и все ее внимание было сосредоточено на младенце.

Мама всегда защищала Килона, а не тебя…

– Верни мне фото, Десс, – с горечью в голосе говорит дедушка. – Я спрячу его подальше.

Проследив за взглядом Атака, я понимаю, что все еще сжимаю в руке снимок. Моя левая ладонь с ампутированными пальцами неловко вцепилась в пожелтевшую фотобумагу. Ноготь здорового большого пальца оставил на ней вмятину в виде полумесяца. Я беру снимок в правую руку и аккуратно разглаживаю, прежде чем передать дедушке.

– Ты прав. Все это не имеет никакого отношения к делу.

Я стараюсь вести себя как можно расслабленнее, но мы оба знаем, почему никто из нас не хочет вспоминать мое детство.

Ранним утром следующего дня Атак уже ждет меня на кухне, нетерпеливо постукивая кончиками пальцев по краю стола. Он только что разговаривал с Мики. Судя по всему, мой двоюродный брат крайне серьезно отнесся к нашей миссии в долине Анори.