Книга Рассвет и лед, страница 23 – Хелен Мерелль

Я направляюсь к вершине Моржового мыса вдоль скалистой горы. Эрек следует за мной по пятам. Мы подходим к корме, на ней большими белыми буквами выведено «Полярная звезда». Краска облупилась, местами она скрывала старое, наполовину выцветшее название судна.

– Имя – вещь очень могущественная, – пробормотал Эрек, – его нельзя изменить простым взмахом кисти.

Я до сих пор не знаю, в каких традициях растили этого молодого человека, но его слова верны. Выбор имени для новорожденного занимает у родителей несколько недель и включает в себя обсуждение с членами семьи, обращение к семейному древу и местным шаманам. Это волнительное и радостное событие. Я помню, как Килон разозлился на нашего деда за то, что тот предложил ему взять фамилию Руджусууак.

Усилием воли я прогоняю воспоминание и заставляю себя вернуться к настоящему. Тающие льдины дают новую тему для разговора.

– Многие моряки думают, что раз наступила весна, то они в безопасности, но погода здесь может меняться за считаные часы. Штормы на побережье, в горах…

Я показываю Эреку нунатаки^[22]позади нас: черные заостренные зубцы, выступающие из ледяного покрова. Они слишком отвесные, поэтому снег их не покрывает. Вдоль всего побережья тянется горный хребет с вершинами выше трех тысяч метров.

– Из-за глобального потепления здесь становится все опаснее. Ледники трескаются, большие куски откалываются и падают в море.

Эрек кивает и рассказывает, что было на «Борее»:

– От карт никакого толку. Нельзя доверять линии, которая отделяет паковый лед^[23]от воды. Нам попадались участки с настолько тонким льдом, что никто не решался ступить на них. А там, где мы ожидали увидеть сплошной ледяной покров, была одна вода.

Взгляд его устремлен на север, к горизонту. Он задумчиво качает головой, но больше ничего не говорит. Мы продолжаем идти по хребту в тишине. Я до сих пор не могу понять, мой ли брат подписал тот документ или нет. Прогулка помогает мне немного успокоиться. Сапоги с хрустом проваливаются в затвердевший от мороза снег. Теперь, когда шторм утих, Моржовый мыс вновь обрел свое очарование. Черные острия скал укрыла белоснежная мантия. Айсберги величественно дрейфовали в грифельно-серых водах. Казалось, яркие лучи солнца полностью изгнали любой намек на враждебность, которая витала вокруг корабля.

«Полярная звезда» ярким пятном выделялась на фоне этого дикого монохромного пейзажа. На вершине мыса расположилась стайка гаг, они кричали и с укоризной смотрели на людей внизу.

Я обхожу птиц стороной, чтобы не спугнуть, и опускаюсь на плоский камень, согретый лучами солнца. Эрек останавливается в двадцати шагах от меня, чтобы понаблюдать издалека.

Пусть смотрит сколько хочет! Но ничего особенного он не увидит…

Я снимаю варежки и кладу руки на бедра, ладонями к небу. Холодный воздух тут же обжигает обрубки пальцев, которые и без того чувствительны к низкой температуре.

Едва дедушка понял, что мне тоже предстоит стать шаманкой, он предупредил об опасностях, с которыми я могу столкнуться. Самый большой риск – отправиться в мир духов, оставив свое физическое тело на улице. В мире духов не существует холода, время там течет иначе. Можно увлечься и потерять из виду мир живых. Один шаман, вернувшись в свое тело, обнаружил, что пальцы на ногах замерзли до такой степени, что их пришлось ампутировать. Другой проснулся в тумане, не в силах отыскать дорогу домой… Существует даже легенда об одном шамане, чьи уши начали обгладывать лисы, пока тот разговаривал с духом своего деда.