Книга Рассвет и лед, страница 111 – Хелен Мерелль

– В этом возрасте он начал интересоваться нашей семьей и расспрашивать мать… об отце.

Я останавливаюсь ненадолго, чтобы перевести дух. Эрек постепенно поднимается вверх по крутому склону прямо к ледяному щиту. Своеобразная гигантская лестница появлялась тут каждый раз, когда ледник таял. Веревка врезается мне в грудь.

– Ты думаешь, что он искал вашего отца.

Мое сердце бьется слишком быстро, а морозный воздух бьет под дых.

Не знаю, в чем дело, в одышке или в веревке, сжимающей мою грудь. В любом случае это не имеет никакого отношения к нашему разговору.

– Не называй его так. Он никогда не был нам отцом.

– Хорошо. Норсак, – поправляется Эрек. – Килон мог отыскать его?

У меня болят легкие. Я упрямо качаю головой.

– Он ушел далеко отсюда или вообще уже умер. Ты слышал Атака: ни один кивиток не способен прожить так долго в изгнании, а прошло целых восемнадцать лет. Если Килон и отправился на его поиски, он вряд ли хоть что-то нашел.

– Но если бы он умер, разве ты не почувствовала бы это?

Я знаю, о чем думает Эрек. Дух отца в момент смерти должен был явиться мне. Прощание, последнее прощание двух шаманских родов… Я думала об этом десятки раз и пришла к одному выводу:

– Норсак стал кивитоком. Его изгнали не только из деревни, но и из нашей семьи, из его же собственного рода. Он больше не имеет никакого отношения ко мне.

– Разве такое вообще возможно? Разорвать кровные узы путем изгнания?

Я пожимаю плечами. Ни в одной книге нет подобной информации, но объяснение кажется вполне логичным. Долгое время оно меня успокаивало. И я не готова отказываться от него сейчас. Эрек поправляет рюкзак. Мои слова его не убедили, но он не пытается спорить. Вместе мы продолжаем подниматься вверх.

Эта экспедиция отнимает у меня все силы. Но тем лучше. Я предпочитаю не думать о том, что ждет меня на ледяном щите.

Однако слова моего спутника заставляют меня кое в чем усомниться. Если дух, которого я видела накануне, не Янук, а другой мой родственник, то… кто он?

И есть два кандидата на эту роль. Оба вызывают у меня тревогу.

Мой брат или мой отец.

* * *

Когда вы пролетаете над ледяным щитом на самолете или вертолете, он кажется безупречно гладким. Однако вблизи лед имеет пепельный цвет с черными вкраплениями и грязно-серыми лужами. Поверхность ледяного щита может быть твердой, словно камень, а через пару шагов превратиться в талую воду. Изрезанный темными оврагами и извилистыми холмами, он абсолютно пуст. Даже птиц здесь нет. На первый взгляд безобидные скважины на самом деле являются глубокими пропастями, уходящими прямо в скалу.

Я борюсь с нарастающим беспокойством, которое усиливается по мере того, как мы продвигаемся вперед. Небо затянуто свинцовыми тучами. Лед раскрывает свою черную потрескавшуюся пасть, желая поглотить нас.

Эрек постоянно оборачивается, чтобы проверить, иду ли я следом. Должно быть, он обладает какой-то шаманской эмпатией и чувствует мое беспокойство. Он уже в четвертый раз проверяет, надежно ли мы привязаны друг к другу. Я шучу, чтобы хоть немного снять напряжение:

– Если ты упадешь, то не думаю, что смогу тебя удержать. Такой здоровяк! Серьезно, ты из семьи великанов?

– Я не упаду. Я знаю лед лучше, чем ты.

Что ж, он, несомненно, прав и продолжает идти вперед, прощупывая землю наконечником своего тука – большой палки с лезвием. Я же просто указываю туда, где ощущаю эхо Янука.