Книга За(в)учка против Мертвого Ректора, страница 97 – Лора Импульс

— Оно чувствительно к следу вашей магии. Коснитесь. Не пальцем — намерением.

Она протянула ладонь, не дотрагиваясь до холодного серебра, и… зеркальная поверхность подалась ей навстречу, словно делая кивок.

— Приняло, — сказал Сомбре. — Мисс Винтер, делайте всё как обычно, но помните, вы не одна! Вы, Эдвард, просто держите вашу даму покрепче и не думайте ни о чём ином.

Ректор шагнул к отражению и исчез — мягко, как свеча, уходящая в темноту.

— Готов? — спросила Галла.

— За тобой-то, да. Но надо ли нам за ним? Куда-то в его ещё более секретное убежище.

— Я должна понять, смогу ли я перенести нас обоих, — она положила руки ему на плечи. — Сейчас если что-то пойдёт не так — Сомбре всё равно поймает.

— Успокаиваешь ужасно, — пробормотал он, но улыбнулся.

Она сосредоточилась: точка выхода — уютная комната за зеркалом, тёплый свет, запах сухих трав и старых книг, и тихая тень ректора, стоящая где-то в глубине…

Мир вокруг дрогнул. Зеркальная магия хлынула навстречу — и ударила в виски, словно ледяная волна.

Галла едва удержалась на ногах, но шагнула — потащилаЭдварда за собой.

На долю секунды ей показалось, что пространство сминается вокруг, словно тугая ткань, а затем…

Они вывалились в мягкий полумрак.

Эдвард рухнул на колени, хватаясь за голову.

Галла пошатнулась, но удержалась, ухватившись за ручку резного кресла.

— Ну, — раздался спокойный голос справа, — живы оба. Уже прогресс.

Они втроём оказались в уютной гостиной: камин потрескивал огнём, старинные кресла в бархатных накидках по обе стороны, а потолок был усыпан мягкими золотистыми огнями — будто пылью звёзд. Воздух пах сухими травами, пеплом и чем-то едва уловимо домашним.

Карманное пространство было тёплым. Слишком тёплым для человека, который прячется в тенях и носит перчатки.

Сомбре подошёлближе, окинув их взглядом.

— С непривычки это может выматывать. Но вы справились. И, мисс Винтер… — он чуть наклонил голову, — в этот раз вы не потерялись в пути.

Галла едва не огрызнулась, что он мог бы и похвалить, но сил не было даже на сарказм. Эдвард поднялся и приобнял её за плечи, тёплой ладонью подтверждая — она здесь, не растворилась.

Сомбре развернулся к ним, выпрямился, но в его голосе прозвучала какая-то особенная человеческая усталость:

— Раз уж мы здесь, мисс Винтер— то я вам кое-что покажу. Пройдёмте в сад, — произнёс он, поправляя перчатки, — А вы, Морроу, послушайте наконец меня и побудьте здесь, на одном месте. И ни к чему не прикасайтесь!

Эдвард открыл рот, явно готовясь возразить, но под взглядом ректора передумал и только буркнул под нос:

— Я вообще-то умею вести себя прилично.

— Это мы ещё выясним, — сухо парировал Сомбре и открыл Гале дверь наружу.

Сад встретил их мягким золотистым светом, будто солнце застряло в предзакатной поре. Воздух был неподвижен, и всё же ветер здесь был— мимоходом касался листьев, но не проносился, а замирал на полпути, как звук недоигранной ноты.

Деревья в саду медленно колыхались, но не менялись. Листья — зелёные, острые — дрожали в одном и том же положении, словно их движение кому-то хотелось сохранить, но не оживить.

— Они… не живые? — тихо спросила Галла.

— И да, и нет, — рассудительно ответил ректор. — Просто не так, как во внешнем мире. Они хранят одну эмоцию, одно состояние. Сад был создан, чтобы удерживать время. Часть хаоса, зафиксированная намерением.