Книга За(в)учка против Мертвого Ректора, страница 8 – Лора Импульс

Комната была светлая, с вычищенным полом, двумя шкафами, столом и узкой кроватью с бордовым покрывалом. Всё аккуратно, на месте. Только не своё.

Ни книг на полке, ни фотографий, ни безделушек. Всё как будто стерильно, нарочно убрано, будто хозяйка собиралась начать жизнь с чистого листа — но не успела.

Галла провела рукой по краю стола. Там стоял небольшой ящичек с письмами. Она открыла его — несколько конвертов, на них красивые имена, витиеватые подписи. Друзья? Семья? Учителя? Всё это — кому-то было важно. Но не ей.

Ощущение собственной вторичностибило особенно остро. Она жила — но в чьей-то уже начатой истории.

На постели она нашла простую ночную сорочку — льняную, чуть жёсткую. Надела, и ткань приятно холодила кожу. Она села на кровать, потом легла, вытянувшись на чужом матрасе, с чужими простынями. Подушка пахла полевыми травами и еле уловимыми духами. Не её. Не Галины Сергеевны. Не той, кто возвращалась домой к котам и отчётам, к бессменному чайнику и старому пледу.

— Люцифер, Минутка… — прошептала она в потолок, и горло сжало. — Простите, что я не успела вас накормить. Мама наверняка навестит вас в субботу, если не сможет дозвониться…

Ком в груди подкатил быстро и неотвратимо. За весь день она ещё ни разу не позволила себе по-настоящему почувствовать. Всё было как во сне. Но сейчас — в темноте, в тишине — сон внезапно стал реальностью, а та, настоящая, старая жизнь — далёким сном.

«Я умерла там? — пронеслось в голове. — Не знаю. Но часть меня — осталась там навсегда».

Она лежала, не зажигая света. На потолке бродили тени от витражей. Где-то за стеной кто-то смеялся — весело, искренне. Голоса неслись откуда-то изнизу: поздние посиделки, чай, магические анекдоты. У кого-то — просто обычная студенческая ночь.

А у неё — ночь перед допросом.

Встреча с ректором.С тем, кто — как ей казалось — уже что-то знает. И кто, быть может, сможет сжечь её ложь одним взглядом.

Галла лежала на боку, глаза не сомкнулись ни разу. Всё в ней сопротивлялось — незнакомой кровати, чужому телу, бесконтрольности. Прежде она была школьным завучем — той, которая знала всё наперёд, всех держала в голове и в расписании. Во многом незаменимой, профессиональной и безотказной. А теперь — никто. Пустое имя в списке.

Под утро она всё-таки задремала — на пару часов, урывками, в странных снах, где лестницы шли вверх, но оказывались под водой, где чайник вскипал и лопался, разливая на клавиатуру что-то живое и горячее, а в зеркале отражалась не она, а другая девушка.

Проснулась резко — как будто позвала сама себя. Мир был прежним. Всё так же чужим.

А за окном — начинался день, и ей предстояло встретиться с тем, кто слишком внимательно смотрит в глаза.

Утро вползло в комнату через витражи, отбрасывая на стены бледные цветные блики. Мир был слишком ярким. Слишком живым — и абсолютно не её.

Галла проснулась резко, как будто кто-то позвал — не голосом, но внутренним холодом: вставай, нечего прятаться. Тело отзывалось лёгкой ломотой, как после физкультуры в первый учебный день.

Она села на кровати. Сердце глухо бухало. Во сне она снова писала расписание — но вместо фамилий были неизвестные руны, а пары шли в подземелье.

В комнате было прохладно. Она нащупала халат — грубоватый, серый, с золотистой эмблемой академии на плече. Дома она носила старый вельветовый, потёртый, но любимый. Здесь — всё чужое. Всё как костюм, сшитый по мерке другого человека.