Книга За(в)учка против Мертвого Ректора, страница 25 – Лора Импульс

Очки шепнули у самого уха, холодком пробегая по коже:

— Видела? Теперь у тебя нет права списать это на усталость.

Галла ещё долго стояла, вцепившись пальцами в ткань плаща, пока не осмелилась отойти. Всё внутри кричало, что ректор связан с исчезновением Ланса. Теперь она уже не сомневалась.

Утром, едва распахнулись аудитории, Галла вернулась к северной галерее с библиотечной книгой «Сказки зеркальной изнанки», где в шуточной форме описывались ритуалы пробуждения зеркал. Лампы догорали бледным светом, солнечный луч скользил по полу, как линейка. Зеркало висело там, где и вчера: высокое, в резной раме, спокойноедо равнодушия.

— Проверим очевидное, — прошептала она и надела очки.

— Очевидное — это то, что все игнорируют, — лениво откликнулись очки. — Но давай, удиви нас!

Первая попытка.

Она приложила ладонь к стеклу: холод ровный, как у стены. Серебряная монета — в кармане на случай простых колдовских тестов — звякнула о поверхность, отскочила, не оставив следа. Галла выдохнула на стекло; на краткий миг туманная пелена проступила, и в ней — ничего, кроме её расплывчатого отражения. Она провела пальцем сеть линий — привычную сетку, как в её таблицах: строки, столбцы, пересечения. Никакой реакции.

— Зеркала любят симметрии, — пробормотала она. — И повторения.

Очки щёлкнули у переносицы:

— И людей, которые не сдаются с первого раза.

Вторая попытка.

Она принесла мел. На полу вытянулась аккуратная «разметка»: Галла вычислила, где через десять минут упадёт солнечный прямоугольник, и провела мелом две линии — «ось времени» и «ось отражения». В её мире это срабатывало на расписаниях: всё ложилось, если поймать правильный ритм. Она дождалась, когда свет совпадёт с её метками, и прошептала простейшее слово-связку, какое подсказывали учебники:

— Синхрон.

Стекло глухо дрогнуло, словно под ним затаивалась вода. Но волна не пошла; поверхность осталась стеклянной, безжалостной.

— Почти, — отметили очки. — На шаг левее истины.

Галла стиснула губы. Две неудачи — ещё не повод отступать. В голове щёлкнуло: совпадение расписаний. Два зеркала. Два «плана».

Третья попытка.

Она вернулась с маленьким круглыми зеркальцем из своей комнаты — тем самым, что лежало в косметичке. Встала в профиль к большому зеркалу так, чтобы в малом отразилось большое. Наклонила угол, ловя двойную картинку — как два слоя её таблиц, накладывающихся друг на друга. В отражении мелькнул коридор позади, затем — на миг — чужая тёмная комната, будто окно проморгало.

— Совмести две сетки, — шепнули очки уже почти возбуждённо. — Ты умеешь. Линии к линиям, узор к узору.

Она прищурилась, превозмогая близорукость, выровняла малое зеркало так, чтобы край рамы большого совпал с краем круга. Стекло словно вздохнуло. На мгновение исчез её силуэт — осталась только тень колонны, световый прямоугольник и… чёрный кабинет в глубине.

— Сейчас, — сказала она уже не очкам, а себе, —сейчас.

Пальцы коснулись холодной поверхности, и холод оказался… мягким. Как если бы под ним дрожала очень плотная вода. Галла перенесла вес на ступню — и провалилась.

Она выпала на толстый ковёр, мягко, но с таким ударом, что из груди вышибло воздух. Комната встретила её глухой тишиной, иной, чем в коридорах: здесь пахло бумагой, старым воском и чем-то металлическим, чистым — как вычищенными инструментами. В целом помещение походило на ректорскую приёмную, но казалось менее публичным.