Книга За(в)учка против Мертвого Ректора, страница 142 – Лора Импульс

— Вообще-то, я магистр и ненамного меньше некоторых тут работаю, — пробурчал следом Эдвард.

— Я становлюсь чистой энергией! — лицо Ламеля искривилось, хаос начал прогрызать плоть, но он истошно хохотал, то ли от боли, то ли от осознания собственного величия.

Бурая стеклянная масса тоже начала разрушаться. Нити, что не ушли в Эверу, кружили вокруг профессора, некоторые продолжали его пожирать, но иные стали расползаться в пространство, словно им было любопытно…

— Галла, — шепнул Эдвард, — ты можешь загнать эти штуки обратно?

— Вряд ли. В межзеркалье по ним можно отыскать путь, но не управлять.

— Хаосом нельзя управлять, но я теперь и есть хаос! — Ламель взвыл, выгибаясь, как будто его позвоночник пытались переломить изнутри.

Зеркала дрогнули. Рамы задрожали, словно в них били невидимые молоты.

Ламель запрокинул голову — и внезапно втянул в себя все оставшиеся нити, что ещё касались его. Они рванулись к нему, как стая зверей, и исчезли под кожей.

Он засветился. Солнце изнутри, раздирающее тьму. Размытое, бьющие на тысячи искр переливы.

Три больших зеркала задрожали так сильно, что едва стояли. Контуры их стали размытыми, словно градиент между мирами.

— Нет-нет-нет… — прошептала Галла, прижавшись к Эдварду, а он лишь обнял, стараясь закрыть от катаклизма.

Алхимические зеркала Гемри одно за другим сорвались с земли. Стекло в них потрескалось, но не раскололось окончательно, их магия не погибала, она менялась.

Они распадались ширмами света, осколками, платами отражений и летели к Ламелю.

Ослепительная вспышка разорвала поляну. Резкий белый свет резанул по векам, Галла и Эдвард на мгновение ослепли.

Но разочаровавшаяся во всём мире Ксера смотрела в землю. И она увидела больше всех.

Когда вспышка угасла, Ламель нескладный, покорёженный стоял, шатаясь, как человек, пережившийсобственное вознесение. Глаза его были уже не глазами — зеркальными, пустыми, бесконечно глубокими. В руках он держал шар, сгусток, сплетённый из зеркал — из отражений и самозаворачивающихся линий света.

Он вскинул руку.

Светящийся шар вспыхнул и устремился прямо в Галлу и Эдварда.

— Нет! — вскрикнула Ксера.

Она рванулась вперёд. Толкнула их — сильно, резко, отчаянно.

Галла успела лишь увидеть, как Эдвард тянется к ней рукой и теряет равновесие вместе с ней.

Шар попал прямо в Ксеру.

Её отбросило, как тряпичную куклу, на землю. Она ударилась плечом, грудью, перекатилась по земле. Тело дёрнулось. Потом обмякло.

— Ксера! — сорвалось у Галлы.

Но Ламель уже готовил новый удар.

Он поднимал руку медленно, как божество, пересоздающее реальность.

Вокруг него кружили осколки, фрагменты, отражения и хаос пел.

— Вы… ещё… не понимаете… — его голос дрожал, ломался, множился. — Я…

только… НАЧИНАЮ…

Нити хаоса, что успели вырваться, ползли по поляне, словно ища новых целей.

Но в этот миг мир затрещал. Словно тысячи невидимых бездн разверзлись под ногами. Земля гудела, кряхтела, стонала утробным гулом. А следом пространство взорвалось молниями.

Не из облаков — отовсюду. Тысячи разрядов, золотых и белых, переплетённых в безумный узор, расцвели над поляной, мгновенно разрубив ночь на миллиарды слепящих осколков.

Луна растаяла. Просто расползлась, будто снятая с небосвода калька, и разошлась по небу молочной дымкой. Эта дымка медленно, но неотвратимо струилась вокруг, накрывая землю ровным, матовым светом, который был одновременно мягким и невозможным для человеческого зрения.