Книга (де) Фиктивный алхимик для лаборантки, страница 91 – Лора Импульс

Он выдохнул с облегчением и снова прижал меня к себе. Мы ещё долго сидели у камина, обнявшись. Я слушала, как потрескивают дрова, а он водил пальцами по моей руке, как будто запоминал каждую её линию. В этот момент всё, что было между нами — недоверие, страх, осторожность, прошлые жизни — перестало казаться преградой.

Утро перед балом было странно тихим. Я долго стояла перед зеркалом, вновь разглядывая красное платье и вспоминая вчерашний вечер. И всё же в груди тревожно стучало — не от платья, а от мысли, куда мы идём.

Для меня это был первый официальный приём в Грейвенхольде, а для Каэра… возвращение. Пять лет прошло с тех пор, как он расплавил целый флигель во время эксперимента, а затем демонстративно ушёл работать на собственных условиях. До сих пор шептались о том, что его исследования опасны, а ассистенты бегут или сгорают. И вот теперь он появится на балу — впервые за всё это время.

— Они будут смотреть, — тихо сказала я. — Сперва на тебя, потом и на меня.

Каэр подошёл ближе и легко коснулся плеча, будто желая успокоить:

— Пусть смотрят. Сегодня ты — моё лучшее достижение.

Я рассмеялась, но за этим смехом пряталось напряжение. Бал был не просто праздником: это была сцена, на которой любой твой шаг отражался на репутации. Спонсоры должн видеть, что университетские проекты в надёжных руках, и потому каждый учёный выходил туда как на экзамен.

Мы выехали чуть раньше заката, когда фонари только начали разжигаться вдоль улиц. Само здание университета, величественное и древнее, подсвеченное огнями, выглядело почти как дворец. У ворот уже собирались самоходки и экипажи, а в воздухе витал запах дорогих духов и свежих цветов.

Я крепче сжала руку Каэра.

— Готов?

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло то, что я раньше видела только в лаборатории — упрямое спокойствие перед лицом хаоса.

— Теперь — да.

Миновав два ряда тяжёлых входных дверей, украшенных кованными спиралями с изящными завитками, мы вошли в освещённый зал. Мраморный пол сиял, словно его отполировали к самому вечеру, и в воздухе висел звон голосов и смеха, приглушённый музыкой струнного квартета. По стенам тянулись гирлянды зелени и цветов, пахло свечами и терпким виноградом.

Я сразу ощутила, как на нас обернулись десятки глаз. Сперва — просто любопытство, но затем в шёпоте начала звучать другая нота: узнавание.

— Это он… — донеслось откуда-то сбоку.

— Смотрите, и супругу привёл.

— Не сжёг пока, как ассистентов.

Каэр держался так, будто не замечает. Его спина прямая, лицо — спокойное, без тени улыбки. Он выглядел не столькогостем, сколько человеком, которого пригласили лишь потому, что нельзя было не пригласить.

К нам подошёл высокий джентельмен в строгом тёмном сюртуке с поднятым воротником и серебряной тростью, которую он держал скорее как атрибут, чем как опору. Его светлые, тронутые уже сединой волосы, убранные назад, блестели в свете люстр, и вся фигура словно дышала старомодной важностью.

— Господин тал Вэл, — произнёс он, чётко выделяя каждое слово. Голос звучал сдержанно, но холодные глаза скользнули по Каэру с оттенком недовольства, которое тот, казалось, даже не заметил. — Давно мы не имели чести видеть вас в университетских стенах.

Каэр чуть склонил голову.

— Декан Вене. Рад вас видеть так же, как вы меня.