Книга (де) Фиктивный алхимик для лаборантки, страница 54 – Лора Импульс

Затем мой взгляд упал на другого: строгий, с внимательным взглядом, держащий в руках свиток и компас.

— А этот профессор-изобретатель. Придумывал механизмы, снаряды, устройства для измерений… Очень любил уединение.

Я начала замечать общие черты: помимо схожей внешности, все они были изобретателями или исследователями, многие имели напряженные отношения с университетом, жили отшельнической жизнью, почти все — холостяки. Некоторые носили одну фамилию, но род менялся часто, и я поняла, что этим, видимо, и воспользовался Телегон, когда пытался выдать себя за родственника.

— И никто из них не дожил до старости? — спросила я с лёгкой тревогой.

— Почему же? Вот этот прожил лет восемьдесят… — Каэр указал на портрет алхимика с мягкой улыбкой. — А он, — показал на соседний, — совсем немногим меньше. Портреты люди заказывают не на смертном одре, а когда им самим нравится, как они выглядят.

Я провела рукой по воздуху перед картинами, словно могла бы дотронуться до их прошлого. Всё это сочетание ума, уединения, силы и… чего-то недосягаемого внутри, словно я видела не просто их лица, а отблески их судеб.

— Неудивительно, что тебя так возмущает этот Фтодопсис, — осторожно сказала я, всё ещё рассматривая картины. — Я-то думала, он, правда, какой-то дальний родственник, но он совершенно не вписывается.

Каэр усмехнулся, но взгляд оставался серьёзным.

— Он… да, абсолютный чужак, — тихо проговорил он. — Пробует выдать себя за наследника меркуриев через бумаги, взятки, связи. Он пытается играть чужую игру слишком грубо, но, к сожалению, пока это сходит ему с рук.

Всё это объясняло, почему Телегон был таким хитрым и осторожным — и почему Каэр на него так реагирует.

— Жаль, ты мне раньше это не объяснил, — сказала я, стараясь не показывать, как сильно меня это тревожит. — Я бы тогда уж не стала тебя в неудобное положение ставить, оставшись у него…

Каэр покачал головой, не поднимая глаз от портрета перед собой:

— Было бы глупо это так сразу на незнакомого человека вываливать.

Я снова взглянула на портреты. Лица меркуриев словно шептали опрошлом, о тайнах и ошибках, которые хранил этот дом. И в этот момент я поняла, что для Каэра всё это не просто история — это часть его самого, и понять его без знания этих нитей невозможно.

— Незнакомого? Я, вроде, твоя жена, — усмехнулась я, стараясь саму себя чуть успокоить, — ну, или экономка… сложно сказать, в какую роль я хуже вписалась.

— Всё в порядке. Похоже, ты справляешься, — улыбнулся он, позволяя себе лёгкую теплоту в голосе. — Телеграмма была из агентства найма: в полдень к нам придёт кандидат в садовники. Попробуем, может, вместе с ним поговорить?

Я кивнула, чувствуя неожиданное облегчение. Мир этот, странный и пугающий, всё ещё оставался полон неизвестного, как и сам Каэр, но рядом с ним пусть и осторожно, казалось возможным хоть немного дышать свободнее.

Без четверти двенадцать раздался громкий стук в дверь. Мы с Каэром спустились в холл почти одновременно, ожидая садовника, но перед дверью стояла румяная, слегка полноватая тётка неопределённого возраста. Её глаза сверкали живым интересом, а волосы были туго собраны в узел.

— А, Вестия, ты что тут забыла? — с раздражением, но без злобы бросил Каэр. — Я за всё давно рассчитался.