Книга Сломанная жена генерала дракона, страница 39 – Кристина Юраш

Генерал не отстранился.

Напротив — шагнул ближе.

Теперь между нами не было ни воздуха, ни теней, ни прошлого.

Только горячее дыхание.

Только пульс.

Только то, что мы оба не называли, но уже не могли игнорировать. Мне казалось, что я готова отдать все ради того, чтобы он сейчас привлек меня к себе и захватил в сладкий плен мои губы жарким и медленным поцелуем.

— Ты смотришь не туда, — сказал генерал, и его голос дрожал — не от усталости, а от сдержанной силы. — Ты должна смотреть в глаза врагу. А не… в его губы.

Я вздрогнула.

Потому что он знал.

Знал, что я смотрю не на врага.

А на мужчину, чьи губы я хочу почувствовать больше, чем воздух.

— Я просто боюсь пропустить что-то важное… Я так всегда… делаю, когда говорят что-то важное, — выдохнула я, опуская глаза.

Сердце забилось быстрее, сильнее, жарче.

— Не извиняйся, — ответил он, и его пальцы подняли мой подбородок. — Смотри в глаза. Всегда смотри. Даже если боишься. Особенно — если боишься.

Наши взгляды встретились.

Его зрачки — не круги, а щели, как у дракона, что вышел из тени.

В них не было гнева.

В них было что-то другое. И я чувствовала это. Мне казалось, что от его взгляда невидимые руки снимают с меня платье и бросают его на пол. Это чувство пульсировало во мне, как второе сердце.

— Ты дрожишь, — прошептал он.

— От холода, — солгала я.

Генерал усмехнулся — тихо, почти ласково.

— Тогда я согрею тебя.

И он обнял меня.

Не как на тренировке.

Не как защитник.

А как тот, кто хочет.

Его руки скользнули по моей спине…

И в этот миг я почувствовала — не душой, не сердцем, а кожей — как дракон внутри него вздохнул.

Не ревел. Не рвался наружу.

Просто… признал.

Как будто сказал: «Наконец-то. Она — наша».

Если он сейчас коснётся губами моей шеи — я не отпряну.

А заплачу от того, что это не ложь.

Что это — правда, которую я не имею права чувствовать.

Сейчас мне казалось, что если он прошепчет: «Я хочу тебя», — я не смогу устоять.

Не потому что забуду клятвы.

А потому что впервые за всю эту жизнь я почувствовала — я хочу быть желанной. Не полезной. Не красивой. А желанной.

— Ты не должна бояться, — прошептал он в волосы. — Я не позволю тебе упасть.

Я закрыла глаза.

И в этот миг тело предало меня: оно уже принадлежало ему.

Не сердцем. Не словом.

А той самой дрожью в коленях, сбившимся пульсом, судорожным дыханием.

Не как гостья.

Не как жена Алуа.

А как та, у которой дрожат колени от одного его взгляда.

Но генерал отстранился.

Резко.

Как будто вспомнил, кто мы есть. Я видела, как он тяжело дышит. Как непросто было разрушить плен объятий.

— Хватит на сегодня, — сказал он, голос стал холоднее. — Ты устала.

Он вышел, не обернувшись.

А я осталась, задыхаясь от желания. От стыда. От мук совести.

Сердце билось так сильно, так, что я ощущала его не в груди, а в горле — твёрдым, колючим комом.

Пальцы онемели.

В ушах звенело — не от тишины, а от того, что кровь хлынула к голове, вытесняя всё, кроме одного: «Он скажет. Он скажет. Он скажет”.

Я опустилась на край кровати, прижав ладони к щекам.

Они горели.

Все внутри горело.

И вдруг — стыд.

Глубокий, липкий, как смола.

Потому что я желала его.

Не как спасителя.

Не как учителя.

А как мужчину.