Книга Сломанная жена генерала дракона, страница 25 – Кристина Юраш

Я попыталась ее перевернуть, но перья вывалились на пол — медленно, неотвратимо, как приговор.

В этот момент дверь открылась.

Я замерла.

На пороге стоял генерал.

В алом мундире, будто в крови.

Собственной величественной персоной. Мундир расстёгнут у горла.

Рубашка — белая, но не идеальная: ворот смят, будто он провёл бессонную ночь.

“Цепной пес короля!”, — прошила меня мысль, когда я посмотрела на него не как на спасителя.

А как на палача.

И в то же мгновение я вспомнила: это тот самый алый мундир, в который я вжалась на пороге смерти. Те самые золотые пуговицы, которые я сжимала замерзшими пальцами. То самое сердце, чьи глухие удары заставляли меня не сдаваться.

Цепной пёс? Или тот, кто дёрнул цепь посильнее, чтобы вытащить меня из снега?

Взгляд генерала скользнул по комнате — по перьям на полу, по моим пальцам, всё ещё сжимающим трость, по моему лицу, где, наверное, читался ужас.

Я ждала гнева. Ждала: «Вы что творите в моём доме?» Ждала: «Это не игрушка!»

Но генерал… усмехнулся.

— Я тоже в детстве тренировался на подушках, — сказал он, входя в комнату. Голос — тёплый, почти насмешливый. — Правда, моя няня неделю не разговаривала со мной после того, как я превратил её любимую подушку в снегопад.

Он остановился в паре шагов. Посмотрел на меня — не как на больную, не как на гостью, не как на «жену Алуа».

А как на равную.

— Мне кажется, — добавил он тише, — что рано или поздно ты покалечишься. Есть у меня такое предчувствие.

Я сглотнула. Он перешел на «ты». И это было странным.

— Так что, — продолжил генерал, и в его глазах мелькнуло что-то древнее, почти драконье, — придётся дать тебе пару уроков.

— Уроков? Мне? — вырвалось у меня. Мои глаза расширились от удивления.

Я не могла поверить.

Комната закружилась, и я ухватилась за трость, чтобы не упасть — не от слабости ноги, а от слабости души.

Вчера я думала: «Он цепной пёс короны. Он убьёт нас, если прикажет Алессар».

А сегодня он стоит передо мной и предлагает научить меня защищаться — не от врагов, а от самой себя. От неуклюжести. От страха.

В этот миг чаша весов дрогнула.

Не в сторону доверия. Не в сторону любви.

А в сторону опасности — потому что если он не палач… тогда я убью часть того, кто спас мне жизнь.

А это самое страшное предательство, на которое способна человеческая душа!

— Я пойму, если ты откажешься, — произнес генерал, глядя на мою ногу. — Я понимаю, что тебе больно двигаться.

— Нет! Я согласна! — поспешила ответить я. — Я хочу учиться!

— Но твоя нога, — произнес генерал, подняв на меня глаза.

— Ничего страшного! — сглотнула я. — Я готова! Когда начнем?!

Я чувствовала, как от волнения сердце бьется где-то в горле и подступает легкая тошнота.

Генерал смотрел на меня, а я расправила плечи. Он чувствовал мою решимость. И понимал, что я не отступлюсь.

— В твоем случае движение должно быть молниеносным. Смертоносным. И… — начал он хриплым голосом.

Шаг в мою сторону заставил меня стиснуть зубы. Я замерла с тростью в руках.

— …неожиданным, — произнес генерал тихим, чуть хрипловатым голосом. — Тебе не нужно скакать по комнате, размахивая мечом. Забудь об этом. Навсегда. Минимум движений.

Я смотрела на его губы, впитывая каждое слово.

— Твоя сила в том, что никто не подозревает хрупкую красивую женщину в том, что она способна безжалостно убить, — произнес генерал, оглядывая меня с ног до головы. — Нежное трепетное создание, как считают многие, не способно на убийство.