Книга Исполняющая обязанности жены генерала дракона, страница 46 – Кристина Юраш

— Идем к столу, — пригласила я, поглядывая на люстру, которая мягко освещала комнату золотистым светом. — Так, прислоняем трость к столу и опираемся на меня. Нет, не так. Именно опираемся на плечи!

Я почувствовала, как тяжелые руки легли мне на плечи — словно груз, который нужно нести с осторожностью, чтобы не сломать. Внутри заиграли смешанные чувства: и ответственность, и теплота, и легкое волнение.

— Шаг вперед у тебя, шаг назад у меня с левой ноги… — произнесла я, глядя на наши ноги. Я медленно шагнула, чувствуя, как тяжесть вдавила меня в пол. Генерал оторвал ногу от пола и с усилием шагнул на меня.

— Отлично! — улыбнулась я, ощущая, что внутри что-то сжимается и разжимается одновременно. — Чувствуешь? Тяжело, да? Но ничего — прорвемся! Теперь приставляем вторую ногу…

— Прорвемся! — Теперь приставляем вторую ногу…

Когда его вес полностью перенесся на больную ногу, я словно ощутила, как он вкладывает в это все свои силы, всю свою волю. Его руки, тяжелые и уверенные, сжали мои плечи чуть сильнее. Он не хотел причинять мне боль, а я не хотела ее показывать.

— Ничего, ничего, — шептала я. — Теперь шаг назад…

Мы сделали три движения, и тут я почувствовала, как он теряет равновесие….

Мощное тело накренилось, и я почувствовала, как напряжение в воздухе нарастает. Я подхватила генерала, пытаясь удержать.

Внезапно, словно разряд молнии в тишине, он резко уперся рукой в стол, а свободной рукой прижал меня к себе. Его дыхание стало тяжелым, горячим, и я почувствовала выдох — теплый, влажный — на своей шее.

— Почти, — прошептала я, чувствуя его страх и усталость. — Почти получилось. Тяжело?

Голос генерала прозвучал чуть хрипло, словно он боролся с эмоциями, с болью и с собой.

— Да, — сглотнул он, и я заметила, как его рука чуть дрогнула, когда он попытался оторвать ладонь от столешницы.

— Ну, на сегодня танцев пока достаточно, — сказала я мягко, чувствуя, как сердце бьется в груди, — каждый день будем добавлять по одному шагу.

Я потянулась за тростью, чтобы передать ее генералу, но в этот момент наши взгляды пересеклись. И вдруг — эта мгновенная, незримая искра, что будто пробежала по коже. Сердце забилось гулко, сильнее, чем обычно. Я почувствовала, как мороз пробежал по спине. Я почувствовала в этом что-то тайное, почти запретное.

Я знала, что иногда забота умеет творить чудеса. Но у заботы были и острые грани.

Иногда капелька заботы и участия способны были найти в душе человека неожиданный отклик. Особенно, если раньше он был ее лишен. Как сиделка, я знала, что пациенты быстро привязывались к тем, кто начинал о них заботиться. Для сиделки это всего лишь работа быть безгранично доброй, милосердной и поддерживающей. Но пациенты быстро переставали чувствовать эту грань. И начинали отвечать настоящими чувствами.

Но вот что самое страшное. Я впервые внутренне нарушила кодекс, чувствуя к пациенту то, чего чувствовать не должна. Это было больше, чем милосердие и желание помочь. И это чувство меня пугало.

Я думала, как сказать ему мягко о том, что мы не должны так сильно сближаться, что это неправильно…

«Это я во всем виновата. Это я дала ему повод!», — мысленно уколола себя. — 'Я его поцеловала. Этого оказалось достаточно, чтобы он стал проявлять ко мне чувства, которых между сиделкой и пациентом быть не должно.