Книга Исполняющая обязанности жены генерала дракона, страница 31 – Кристина Юраш

— Ещё… — прошептала я, схватив пачку гвоздей и молоток, прижав их к груди, как родных. Стекла в окнах дрожали, и я осматривалась, словно готовая к бою.

— Ну? — улыбнулась я. — Кажется, я в полной безопасности…

Но тут всё внезапно замерло. И я почувствовала, как внутри меня зашевелилось что-то очень зловещее. Предчувствие.

Эта тишина была, словно затишье перед бурей.

И в этот момент я вспомнила то, о чем забыла!

— Карниз! — пронеслось у меня в голове, словно зловещий предчувствия.

Договорить я не успела, как вдруг почувствовала мощный удар по голове. Всё вокруг зажглось яркими вспышками, и затем — тьма.

Очнулась я, лежа на кровати. Но самое страшное было не это. Я слышала стон боли — он словно эхом отдавался в моём сознании, пробуждая меня к жизни. В комнате стоял тяжёлый запах — пыли и давно забытых страданий. Всё было погружено в полумрак, освещённое лишь тусклым светом, просачивавшимся сквозь запылённые дорогие шторы.

На кровати, спиной ко мне, сидел генерал. Его могучая фигура казалась изломанной внутренней болью — он то поднимал глаза к потолку, словно ища там утешение, то опускал их, словно борется с невыносимой мукой. Его дыхание было тяжёлым и прерывистым. Я слышала, как воздух проходит сквозь его плотно сжатые зубы.

— Показывайте ногу! — произнесла я, поднимаясь с кровати.

— Отстань, — сквозь зубы процедил генерал. Трость стояла прислоненной к кровати, а я подошла к его ноге, присев на колени.

— Я не знаю, какая у вас внутри пустота, — сказала я строго, сдерживая эмоции, — но жить с такой мучительной болью я вам не позволю. Так что давайте, не стесняйтесь! Тут кровать — она вас не осудит! И сомневаюсь, что подушки будут рассказывать всем о вашей слабости! Так что свидетелей нет!

— А вы? — произнес генерал. — Я не могу показывать слабость перед женщиной.

— А сейчас я не женщина! Сейчас я — сиделка. Существо бесполое. И поверьте, я видела такое, что вам в кошмарах не приснится, — спешно заметила я. — Так что не надо упрямиться. Я — не леди, а мы не на балу!

Он пытался взять себя в руки, глаза искали опору.

— Что ты можешь сделать, если лучшие целители не справились? — спросил генерал тихо, со скрытой усталостью. Неужели он донёс меня на руках? Или волоком дотащил? Не хочу об этом думать. Я вижу, чего ему это стоило! В его состоянии это — настоящий подвиг. И мысль об этом заставила меня почувствовать какой-то странный отклик в душе, смешанный с восхищением.

Когда ты привыкаешь обо всех заботиться, когда забота становится твоей работой, когда все смотрят на тебя, как на неиссякаемый источник этой заботы, они просто забывают о том, что забота нужна и тебе. Ни одна старушка не спросила, а елали я сегодня? Как я спала? Спала ли я? Я уже забыла, когда кто-то заботился обо мне.

И этот жест меня тронул до глубины души.

— Штаны снимайте! Или закатывайте! — произнесла я строгим голосом, чувствуя, что на затылке у меня наливается синячище. — Может, хватит играть в героя? Достаточно того, что вы столько времени героически превозмогали боль!

— Нет, — упрямо произнес генерал, а я положила руки ему на колени, глядя с прищуром в его глаза.

— Я не знала, что вам нравится, когда женщина вас сама раздевает, — кокетливо усмехнулась я, а мои руки потянулись к пряжке его пояса.