Онлайн книга «Раб Петров»
|
Мать уцепилась за него дрожащими пальцами. – Так, милый, так… Если врёт Кристиан, то и слава Богу, я ему не верю. Но только он тут кричал, божился, что видел тебя, когда цирюльня на его глазах загорелась. Я чаю, он обознался? Там, может, разбойник какой побывал, а вовсе не ты?.. – в её голосе звенела безумная надежда. Андрюс прижался лицом к худым, слабым материнским рукам; в темноте он не видел её глаз – вот и хорошо… – Я там не был, матушка, и цирюльни не поджигал – на кресте поклянусь! – Слава Богу, слава Богу, – сквозь слёзы говорила мать. – Мы с твоими сёстрами верить не хотели, даже дед говорил, мол, пусть малый сам за себя скажет: где был, что делал – а ты пропал… Кристиан и сказал, что раз сбежал – значит, точно ты жёг… – Вот я сам с ним поговорю, – голос Андрюса гневно дрогнул. У него после разговора с Гинтаре отчего-то исчез страх перед дядиными кознями – все эти дрязги стали казаться мелкими и суетными. – Поговорю, чтобы он вам более никаких мерзостей не плёл. А там и уйду, буду работать, деньгами вам помогать, чтобы жили спокойно… – Так, хорошо, сыночек. Ты скажи ему, коли хочешь, что не виноват, а после все уйдём. – Как так – все? – испугался Андрюс. – Вы-то здесь причём? – А как Кристиан обвинил тебя в поджоге-то… Он нас всех собрал, сказал, что ты, мол, вор да поджигатель– а как ты домой вечером не пришёл, так надо тебя на розыск, а потом, когда найдут – в Разбойный приказ. И собрался идти заявлять. А Ядвига… Андрюс помертвел. Ядвига в этом случае могла сделать только одно. – Эх дочка моя старшая, головушка горячая, – мать тихо зарыдала. – Она защищать тебя стала, сказала: ты ни в жизнь ничего чужого не возьмёшь, поджигать ни за что не будешь. Мол, он, Кристиан, сам вор, пакостник – тебе завидует, из дому выживает, перед дедом позорит! Кристиан ей молчать велел, а она своё… Так побранились, что она его по морде бесстыжей, прости Господи… Он и приказал нам всем убираться из его дома сей же час! Да ещё сам её ударил, чтоб его руки проклятые отсохли! Отец твой с ним едва драться не полез, мы с Иевой насилу удержали… – Да я сам прибью его! – Андрюс мрачно подумал, что и магия перстня, пожалуй, не понадобится. Да будь Кристиан хоть двадцать раз родич и дядя – никто не смеет поднимать руку на его сестёр! – Нет, милый, нет, ради Христа! Не надо, не дай Бог, он озлится ещё больше, стражников кликнет, тебя и вправду сведут куда! Доказывай им потом… – мать готова была упасть на колени. Андрюс глубоко вздохнул. Наверное, матушка права, жизни в этом доме для них больше нет – и не стоило подвергать себя излишней опасности, пугать родных ещё больше. И хотя руки у него так и чесались, он поклялся матушке, что дядю бить не станет. Ну а потом, рассказала мать, они с Иевой да Ядвигой ждали Андрюса всю ночь, так ждали – глаз не сомкнули, думали, вот-вот он придёт, и окажутся дядины слова подлым враньём. А он всё не шёл – Кристиан и радовался, у камина сидел, вино пил да приговаривал: сбежал, мол, ваш Андрюс, вор, колодник проклятый! – Рано радовался, – мрачно усмехнулся Андрюс. – Ничего, я чаю, как увидит меня, так и сомлеет. Мать вздрогнула от его слов, но возражать не стала. – Ты, сыночек, пойди к сестре сейчас, – велела она. – Уж как Ядвига-то моя бедная тебя ждала, Кристиану в лицо смеялась. Ей тут хоть небеса разверзнутся, да голос оттуда раздастся, а она всё одно тебе поверит. Мы с Иевой и то усомнились, когда ты не пришёл, а Ядвига ни в какую. |