Книга Его своенравный трофей, страница 32 – Александра Питкевич

Я резко сел, едва не повалившись набок. Быстрые руки служанки с одной стороны и лекаря с другой, поддержали меня, не давая оказаться на полу. Под спину тут же подложили большие подушки, давая опору, но я этого почти не чувствовал.

– Как?

– Мы не знаем. Никто не знает. Стража прочесала весь двор, а личная служанка госпожи была отправлена в темницу. Но она ничего не говорит. Только молчит.

– Погоня? – зло выдохнул я, чувствуя, как отступает слабость, как проясняются мысли.

– Отправили несколько отрядов в разных направлениях, но так как мы обнаружили пропажу только утром… пока нет никаких следов или сведений.

Голос служанки стал тверже. Она понимала, что буря пока пришла стороной. И даже если мой гнев прольется на слуг и стражу поместья, это будет не сейчас.

– Пусть ищут, – приказал я коротко и с трудом подняв руку, махнул рукой.

Низко кланяясь, служанка вышла вон, а я повернулся к лекарю. У меня не было времени сидеть в постели.

– Как быстро ты поднимешь меня на ноги?

– Лучше всего провести в кровати время хотя бы до завтра, – поглядывая на меня с явным недовольством отозвался лекарь. Но мы были знакомы не первый день, потому я молчал, терпеливо ожидая того ответа, который меня устроит.

Пожилой мужчина тяжело вздохнул и поднялся со своего места. Он что-то переставлял на столике, гремел склянками, ворошил угольки в небольшой грелке, на которой стоял чайник.

– Нужно быстрее, – не выдержав паузы, как можно мягче произнес я. Но в голос все равно проскользнули рычащие нотки. Нетерпение, раздражение, эти чувства вытесняли слабость из тела быстрее любого лекарства. Вот только это так же быстро пройдет, как накатило.

– Будут последствия, генерал. Рана еще воспалена, а вы слабы после отравления.

– Знаю. Делай.

Я видел, что лекарь сменил воду в чайнике, что он уже начал взвешивать сухие травы и порошки на маленьких аптекарских весах. Он и сам понимал, что я встану с постели. С его помощью или без нее.

– К середине ночи вы должны быть в поместье. Жар поднимается снова, – остужая даже на запах горькое варево, строго предупредил лекарь. – Если вы станете пренебрегать моими рекомендациями, все может обернуться куда хуже.

Я только кивнул и протянул руки за чашкой. Темное, негустое лекарство связало язык на несколько мгновений и я прикрыл глаза, чтобы оно не вышло обратно. Вкус был отвратителен настолько, что я с трудом сдерживал рвотные позывы. Но почти сразу по телу стало растекаться тепло. Мышцы на руках дернулись, рана заныла сильнее, но почти мгновенно перестала тревожить. Даже шум в голове куда-то пропал.

– Лекарство сильное, но часто его употреблять нельзя, – словно я не знал этого с прошлых ранений, напомнил лекарь. – Еще я дам вам пилюли. Две можно будет принять на закате, и еще две, когда луна поднимется в зенит.

– Не веришь, что к ночи я окажусь в твоих руках, – не мог сдержать я усмешку.

Лекарь только покачал головой.

– Двенадцать лет. Кажется, именно столько я зашиваю ваши раны, мой генерал. И нет. Буду рад, если вы появитесь к рассвету.**Тинь Ли Шуэ

Большое медное зеркало отражало хорошо. Даже здесь, в пыльной степи, оно было отполировано настолько, что мой облик был ясно различим до последнеймелочи. Кажется, я очень быстро успела отвыкнуть от того, как выглядела последние годы, пока служила при дворе. И вот сейчас на меня из отражения смотрела великолепная и мудрая наложница Е. Которая по глупости и неосторожности попала в стан кочевников.