Книга Бесчувственный. Ответишь за все, страница 75 – Виктория Кузьмина

Сжимая руль до хруста в костяшках, он понимал — в душе клокочет такая черная, всепоглощающая ярость, что увидив девченку может не сдержаться. Может сломать. И от этой мысли что-то внутри, глубоко и постыдно, сжалось в тревожном узелке.

Сворачивая на перекресток, он увидел ее. Стояла под одиноким фонарем на пустынной остановке, будто и вправду ждала автобус, а не своего тюремщика. Силуэт, такой маленький и беззащитный, вызвал не прилив нежности, а новую волну гнева. За такое неповиновение следовало ломать кости.

Припарковался, собираясь выскочить из машины и втащить ее силой, но дверь пассажирской стороны открылась сама. Она залезла внутрь, словно призрак, и опустилась на сиденье, не глядя на него.

Воздух в салоне мгновенно наполнился запахом. Он втянул его полной грудью. Сверхчувствительное обоняние тут же разложило аромат на составляющие: запах ночного города, пыли, чужого пота, дешевого мыла из общественного туалета и под всем этим — ее собственная, чистая, дразнящая нота, та самая, что сводила его с ума с первой встречи.

Она выглядела уставшей до полусмерти и напуганной до оцепенения. Молчание было оглушительным. Он повел машину, решив отложить разговор до дома. Здесь, в замкнутом пространстве, его контроль мог дать трещину.

Чем ближе они подъезжали к дому, тем явственнее становился ее страх. Она пахла им — едким, кисловатым, животным ужасом. Все тело мелко дрожало, пальцы теребили край толстовки. Еще и без куртки.

Она украдкой бросала на него взгляды, губы шевелились, будто собиралась что-то сказать, но тут же закусывала их, не решаясь издать ни звука. Боялась. И этот страх, который долженбыл усмирять, лишь сильнее раскалял кровь.

Припарковавшись вышел и, не оглядываясь, пошел к входу. Услышал ее неуверенные шаги за спиной. И тут они прекратились.

— Сириус… я…

Обернулся. Она стояла в нескольких метрах, маленькая, растрепанная, жмущаяся от ночного холода и трясущаяся от страха. Глаза огромные и темные от расширенных зрачков, смотрели на него с немым ужасом.

— Заходи, Агата. Мы будем говорить в квартире.

Она покачала головой, сделав нерешительный шаг назад. Этот шаг стал последней каплей. Глухое рычание вырвалось из груди, и он ринулся к ней. В одно движение он закинул ее к себе на плечо, как мешок.

Она пронзительно завизжала, забилась, но он, не обращая внимания на ее тычки и попытки укусить, прошел мимо лифта и направился к лестнице. Его гнал гнев. Душа горела адским огнем ярости, смешанной с порочным, темным возбуждением от ее беспомощной борьбы.

Она не пахла другим самцом, но отчаянно вырывалась, норовя соскользнуть с его плеча. Он влетел на свой этаж, распахнул дверь и, войдя внутрь, сбросил ее с плеча на пол в прихожей. Агата не удержалась на ногах и шлепнулась на задницу, тут же начав отползать от него. Глаза были огромными, полными чистого, неразбавленного ужаса.

А его… его прессовало этой картиной. От яркости ее запаха, от адреналина, что заливался в кровь, от нее самой — такой слабой, такой доступной. Он подошел и присел перед ней на корточки. Тень накрыла ее полностью. Хватка его пальцев сомкнулась на тонкой лодыжке, и он резко подтянул ее к себе, не давая отползти.

— Где ты была?

Она сглотнула, и он проследил, как напряглись мышцы шеи.

— Я на по-подработку пошла.