Книга Бесчувственный. Ответишь за все, страница 54 – Виктория Кузьмина

Мутным взглядом скользнула по лицу. Сириус. Его черты были напряжены, в уголках губ залегло привычное раздражение, но в глубине ледяных глаз читалось нечто иное… Нетерпение? Нет, скорее, железная и неоспоримая решимость.

— Отпусти, я сама, — попытка вырваться не принесла успеха. Мой протест прозвучал как жалкий шепот.

— Молчи.

Мы двинулись по коридору. Сквозь полуприкрытые веки мелькали знакомые каменные стены его квартиры. Он внес меня в светлую, выложенную холодным кафелем комнату и поставил на пол. Ноги тут же подкосились, и я обеими руками впилась в его мощные плечи, пытаясь удержаться на ватных, непослушных конечностях.

И только тут до меня дошло. Я была абсолютно гола.

Холод кафеля обжигал босые ступни, а по коже пробежала ледяная волна осознания. Меня затрясло мелкой, частой дрожью. Медленно, преодолевая сопротивление собственногоужаса, я подняла взгляд на оборотня.

А он смотрел на меня.

Его взгляд, тяжелый и пристальный, скользил по моему телу, изучая, оценивая, пожирая. В этот момент я увидела, что его глаза… Они были не просто темными. Они были черными, бездонными, радужка почти слилась со зрачком. Он сглотнул, и мышцы на его челюсти напряглись.

— Не… не смотри на меня, — прошептала я, и по лицу разлился жгучий румянец. Попытка оттолкнуть его стоила последних сил. Равновесие было потеряно, и я начала заваливаться набок.

Он не дал упасть. Его рука, словно стальной обруч, снова сомкнулась на моей талии, прижимая к себе. Наклонившись, он излучал ту самую непоколебимую, первобытную уверенность. И в этот миг, вопреки всему, тому страху, унижению и гневу… Мое тело, мой инстинкт признали эту надежность. Ощущение его мускулистого тела, крепко держащего меня, не дающего рухнуть на холодный пол, было… обманчиво безопасным.

— Прекрати дергаться. Я уже все видел, и нет в этом ничего особенного.

Его слова, холодные и отстраненные, снова вонзились в самое сердце. Я сглотнула горький ком обиды.

— Это для тебя увидеть кого-то обнаженным нормально, — голос дрожал, но в нем пробивалась искра старого упрямства. — И, наверное, показать кому-то свое тело — для тебя тоже пустяк. Но для меня это не так. Я… я не хотела, чтобы ты меня видел.

Он вздохнул, и в его взгляде мелькнуло что-то, что я не могла расшифровать. Раздражение? Усталость?

— Но я уже всё видел, и это не исправить. Агата, сходи в туалет. Я отвернусь.

Перспектива справлять нужду в одном помещении с ним заставила содрогнуться. Я посмотрела на него прямо, в последней попытке отстоять крупицу достоинства.

— Нет. Ты выйдешь. Я не смогу, пока ты тут.

Он закатил глаза с таким видом, будто я попросила его перевернуть земной шар. Резко, почти грубо, он приподнял меня, сделал несколько шагов, и я почувствовала, как задняя часть моих ног коснулась холодного ободка унитаза. Затем он так же резко развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.

Я тяжело выдохнула, и последние силы покинули меня. Опустившись на крышку, я прикрыла пылающее лицо ледяными ладонями. Давящее, бессильное рыдание подкатило к горлу. Мысли, обычно быстрые и острые, сейчас ползли с мучительной медлительностью, словно улитки, оставляя за собой лишьсклизкий след стыда и растерянности.

Сделав что должна была, я, держась за стену, доплелась до раковины. На вешалке рядом висело большое, мягкое махровое полотенце. Я прижала его к груди, пытаясь хоть как-то укрыться, вернуть себе ощущение защищенности.