Книга Бесчувственный. Ответишь за все, страница 52 – Виктория Кузьмина

— Я предлагаю дать ей сильное седативное. Условно говоря, выключить, чтобы системы организма не истощались в борьбе с...

— Делай, — резко, не дав договорить, перебил его Сириус.

— Сейчас, — засуетился врач, доставая из чемоданчика шприц и ампулу.

Агата, увидев блеск иглы, громко вскрикнула, коротко и пронзительно, и вжалась в Сириуса, зарывшись лицом в складки его рубашки, замотав головой.

— Нет… не надо… пожалуйста, не надо… — ее голос был полон такого чистого, животного ужаса, что у Сириуса похолодело внутри.

Он прижал ее к себе крепче, почти удушающе, чувствуя, как бьется ее маленькое сердце, словно птица в клетке.

— Тише, — прошептал он ей в волосы, и его собственный голос прозвучал непривычно хрипло. — Все хорошо.

Но ничего хорошего не было. Была только ярость. Глубокая, темная, как океанская впадина. Он найдет того, кто это сделал.

Найдет и разорвет.

В клочья.

От них не останется и капли крови.

Смотря на ее слипшиеся от слез ресницы, он чувствовал, как эта ярость пульсирует в нем, сливаясь с гулом его проснувшегося волка, требовавшего крови и мести.

Она вся дрожала, ее кожа пылала огнем, а тонкая рубашка на его груди промокла от ее слез и пота. Доктор попросил ее руку. Сириус с силой, но без жестокости, разжал ее пальцы, впившиеся в него, и, крепко сжав ее тонкое запястье, протянул врачу. Она слабо попыталась вырваться, но доктор был быстрее.

Мужчина в белом халате вытер со лба пот трясущейся рукой, убрал использованный шприц и достал другой, побольше, с длинной трубкой и прозрачным пакетом с жидкостью.

— Что это? — голос Сириуса прозвучал как удар бича.

— Это… капельница, — поспешно ответил врач. — Нужно полностью вымыть этот препарат из организма. Промыть, так сказать. Вам нужно будет... — он поправил очки, нервно покусывая губу. — Простите, вам следует разбудить ее через несколькочасов и проследить, чтобы она выпила много воды. И… это важно… обязательно, чтобы она сходила в туалет. Очень, очень много жидкости. Простите за подробности…

— Хватит блядь извиняться! — рык Сириуса заставил врача отпрянуть. — Говори внятно!

— Прошу прощения! — доктор съежился. — Следите, чтобы она ходила в туалет после капельницы. И много-много воды. И, я думаю… я…

— Ты думаешь? — Сириус произнес это с такой ледяной, мертвенной тишиной, что казалось, воздух в комнате застыл. Только прерывистое, горячее дыхание Агаты и ее запах — смесь слез, пота и того проклятого сладкого аромата — напоминали, что жизнь еще теплится здесь. — Ты думаешь, или ты знаешь?

— Я уверен! — врач выпалил, побелев. — Ей станет легче через день-два. Главное — прокапать до конца, потом можете утилизировать систему. И вода. И туалет. Все.

Заикаясь и покрываясь липким потом, от которого теперь разило чистым, неприкрытым страхом, доктор ловко поставил капельницу, закрепил пластырем иглу на ее бледной руке и поспешно ретировался, будто за ним гнались демоны.

Сириус с силой провел рукой по лицу, сметая усталость и ярость, и аккуратно, с неожиданной для его мощи нежностью, уложил Агату на подушки. Она была все еще горячей, но ее черты начали разглаживаться, уступая место болезненной бледности и безмятежности сна.

Он отступил назад и опустился в тяжелое кожаное кресло напротив кровати. Взял в руки смартфон, бесцельно провел пальцем по экрану, но его взгляд, тяжелый и пристальный, был прикован к спящей девушке.