Книга Бесчувственный. Ответишь за все, страница 48 – Виктория Кузьмина

— С-сириус. Я хочу выйти. Мне жарко…

Он посмотрел на меня и начал расплываться в моих глазах. Уши заволокло ватой и жар постепенно спускался вниз по телу концентрируясь пеклом между бедер. Губы пересохли.

Я сквозь вату услышала грохот и посмотрев на источник шума увидела окровавленное лицо бармена, что жался к алкогольному стенду с которого с грохотом падали бутылки.

Мир накренился и закружился в глазах огнями. Меня подхватили на руки и я уткнулась лицом в шею.

Как же вкусно пахнет…

— Тише зверушка, я не железный…

Прошептал Бестужев и это было последнее, что я помнила.

Сириус Бестужев сидел за барной стойкой, его тело напряглось, как струна, готовая лопнуть. Клуб пульсировал вокруг него. Басовые волны музыки били в виски, а воздух был густым от смеси пота, алкоголя и звериного возбуждения. Он не сводил глаз с Агаты, сидевшей рядом.

Её хрупкая фигура в том бордовом платье, что он выбрал, казалась одновременно приманкой и предупреждением. Она злилась. Это читалось в каждом её движении, в том, как она сжимала стакан с безалкогольным коктейлем, который он заказал. Её глаза, обычно полные вызова, сейчас горели обидой и усталостью.

Он наблюдал, как она поднесла стакан к губам, сделала глоток и поморщилась от горечи. В его ноздри ударил странный запах, резкий и горький, как полынь, смешанная с чем-то химическим, неестественным.

Зверь внутри него зашевелился, низко зарычав в глубине груди. Сириус подозрительно скосил взгляд на стакан. Агата, взволнованная и злая, залпом допила остаток, её губы скривились в гримасе отвращения. Она поставила стакан с громким стуком, и в этот момент запах изменился.

Сначала это было лёгкое дуновение, сладкое и манящее, как свежий мёд, но с подтекстом чего-то запретного. Аромат возбуждения, исходящий от её тела, накрыл его волной. Чистый, невинный, он разливался по воздуху, притягивая взгляды окружающих, как магнит. Зверь внутри Сириуса взревел, когтистые лапы ярости царапнули по его самоконтролю. Она сидела, потерянная, и прошептала:

— Мне жарко…

Её голос был хриплым, дрожащим, а запах стал ярче, интенсивнее, пропитывая всё вокруг. Учитывая её вид, короткое платье, облегающее каждую линию, оголённые плечи и бедра, она была чистым призывом. Призывом для стаи голодных глаз.

Глухое рычание донеслось из толпы. Несколько оборотней на танцполе повернули головы, их ноздри раздулись, улавливая тот же аромат. Волна бешенства накрыла Сириуса, как цунами, смывая всё человеческое. Его кулаки сжались, вены на шее вздулись, а зрачки сузились в вертикальные щели. Он резко повернулся к бармену, его голос прозвучал как удар хлыста:

— Что было в стакане?

Бармен, средних лет оборотень с нервным взглядом, замер, его руки задрожали.

— Так… всегда для таких девочек заказывают коктейль без алкоголя, но с раскрепощающим порошком… — пробормотал он, пытаясь сохранить спокойствие,но страх уже сочился из него, как пот.

Внутри Сириуса поднялась такая волна дикой, первобытной ярости. Такая огромная, что была готова поглотить всё человеческое, что в нём оставалось.

Стул, на котором он сидел, отлетел назад, врезавшись в стену. В одно мгновение Сириус перемахнул через стойку, его кулак врезался в челюсть бармена с такой силой, что тот отлетел к стене. Не будь он оборотнем, этот удар был бы смертельным. Раздался дикий хруст костей, брызги крови, и волна удушающего, животного страха прокатилась по помещению.