Книга Бесчувственный. Ответишь за все, страница 47 – Виктория Кузьмина

Выйдя из уборной, я с трудом пробилась обратно к лестнице. Когда я вошла в ложу, Сириус стоял, и о чем-то тихо говорил с парнем имени которого я не знала. Беркута и девушки-человека уже не было.

Бестужев развернулся, коротко кивнул, и, снова подхватив меня под локоть, повел вниз. Ноги гудели и подкашивались. Он привел меня к бару на первом этаже и подхватив за талию усадил на высокий стул.

Я даже не стала возмущаться на его наглые действия. Молча открыла телефон. Была уже глубокая ночь. Спать хотелось невыносимо, а завтра мне еще на пары.... Тяжело выдохнув, я попыталась расслабить затекшие ноги. Безумно хотелось снять эти адские туфли. Еще и платье постоянно задирается, оголяя бедра.

Бестужев заказал себе виски. Я посмотрела на него с осуждением.

— Ты за рулем. Какой, к черту, виски?

Бармен, невозмутимый мужчина с седыми висками, уточнил:

— С аконитом или без?

Сириус задумчиво посмотрел на стакан и произнес ледяным тоном:

— С аконитом. И девушке что-нибудь безалкогольное.

Бармен окинул нас странным взглядом и кивнул.

Я не смогла сдержать возмущенный взгляд. Он перевел на меня свои ледяные глаза.

— Что смотришь, зверушка? Нравлюсь? — его губы искривились в порочной усмешке.

— Я с тобой в одной машине не поеду, если ты будешь пить, — проигнорировала я его глупый вопрос.

Он оскалился, обнажив идеально ровные зубы.

— И с кем же ты тогда собралась ехать, зверушка? Неужели останешься тут? Или пойдешь пешком на таких-то каблуках? Если забыла, пальто в машине. — Он окинул меня медленным, оценивающим взглядом с ног до головы и наклонился так близко, что его губы почти коснулись моего уха. Его шепот был обжигающе тихим и смертельно опасным. —Да и выебут тебя здесь раньше, чем ты до двери доберешься. Оглядись вокруг.

От его слов меня пробрала ледяная дрожь. Я инстинктивно кинула взгляд вокруг. Из полумрака на меня смотрели несколько пар глаз. Мужских, голодных, принадлежащих крупным, мощным оборотням. В их взглядах читалась откровенная, животная жажда. По спине пробежали мурашки, грудь сдавило стальными обручами страха. Я прямо слышала, как грохочет мое сердце у меня в ушах.

А он в это время коснулся языком моей мочки уха, обжег ее влажным теплом, и положил свою тяжелую ладонь мне на колено, сжимая его так, что кости затрещали.

— Ты чудовище, — прошептала я, сдерживая подступающие к горлу слезы.

Он отстранился, повернулся к бару, взял стакан с золотистой жидкостью и залпом отпил половину. Потом обернулся ко мне, и в его глазах плясали адские искры холодного синего огня.

— Ты даже не представляешь, как сильно ты права, зверушка, — произнес он тихо, и его улыбка была ледяной и безжалостной.

Бармен поставил передо мной стакан, по цвету напоминающий апельсиновый сок. Я взяла его и сделала большой глоток. В надежде перебить желание расплакаться и разбить этот стакан от злости, я допила сок залпом и поморщилась. Гадость. Ананас с апельсином и горечь на дне.

Сирис заказал себе еще виски, а я смотрела на танцпол. Постепенно от их движений в моих глазах начало рябить и плыть. Я протерла их руками и отвернулась от танцпола. Но ситуация не изменилась. Бар перед моими глазами начал расплыватся и двоится. Сейчас я видела как за баром стояло три бармена и внимательно смотрели на меня. Все трое. А еще мне было жарко. Очень жарко.