Книга Бесчувственный. Ответишь за все, страница 46 – Виктория Кузьмина

Я опустилась на свободный стул подальше от Сириуса, уткнувшись в телефон, как в спасательный круг. Открыла сайт с подработками. Перед глазами мелькали знакомые строчки.

«Раздача листовок», «раскладка товара», «инвентаризация». Они казались сейчас отголоском из другой, нормальной жизни. Я механически сравнивала расписание пар, выискивая окна. В четверг я смогу раздать листовки. На субботу светилась хорошая подработка: помощник для инвентаризации в крупном магазине. Платили хорошо, но работа, скорее всего, затянется на целые сутки.

Придется тебе поскучать, Бестужев. Я не намерена из-за твоего помешательства терять деньги. Слишком много чести.

В комнату вошел официант с подносом. Сириус, не глядя, пододвинул ко мне один из бокалов. Голубоватый коктейль с кубиками льда и клубникой. Я молча покачала головой.

Он нахмурился, его пальцы постучали по столешнице.

— Пей.

— Я не пью алкоголь, — тихо, но четко произнесла я.

Он лишь усмехнулся, развалившись в кресле, и перекинулся парой коротких фраз с Леоном о каком-то клановом деле, о поставках оружия, которое я не поняла. Я не притронулась к бокалу.

Девушка напротив тем временем с покорным видом сделала небольшой глоток из своего бокала. Я отправила несколько заявок на вакансии и с тоской осознала, как устали ноги. Эти невероятно высокие каблуки, в которые меня втиснули, превращали каждую секунду в пытку. В институте я с радостью ходила в кроссовках, а сейчас эти «шпильки» впивались в паркет, а мои икры горели огнем.

Не выдержав, я молча поднялась и направилась к выходу. Железная хватка в ту же секунду сомкнулась на моем запястье. Меня резко дернули на себя и я ну удержав равновесия повалилась прямо на Бестужева.

— Куда? — его голос прозвучал прямо у уха.

— В уборную, — буркнула я, выдергивая руку и оттолкнувшись от его груди встала.

Он отпустил, но его взгляд, усиленный вниманием его «теней», проводил меня до двери, колкий и недоверчивый.

Псих…

Спускаться по лестнице в этой обуви было настоящим адом. Я держалась за перила, чувствуя, как колени подрагивают от напряжения. На первом этапе пришлось снова пробиваться сквозь толпу. Танцующие тела окружали меня, их запахи — возбуждение, алкоголь шквалом ударяли в голову. Кто-то попытался схватить меня за талию, но я резко дернулась и прошла дальше.

В уборной, пахнущей дорогими ароматизаторами и хлоркой, у зеркала кучковалась группа девушек-оборотней. Они громко смеялись, поправляя идеальный макияж. Их взгляды скользнули по мне, по моему короткому платью, и в них мелькнуло презрительное любопытство. Я прошла в кабинку, закрылась и, прислонившись спиной к прохладной двери, просто постояла несколько секунд, пытаясь перевести дыхание.

Весь вечер меня не покидало ощущение нереальности происходящего. Я слышала слова, но не воспринимала их смысла. Я словно марионетка в руках наглого, грубого оборотня, который диктует правила просто потому, что может. Одно неверное слово и он раздавитменя, как букашку, под носком своего дорогущего ботинка. А его тени лишь молча наблюдают, подтверждая его право на это.

Выйдя из кабинки, я увидела, что девушки ушли. Подойдя к раковине, я посмотрела на свое отражение. Незнакомка. Короткое бордовое платье, которое он в итоге выбрал, облегало каждый изгиб. Распущенные волосы лежали на плечах мягкими волнами. Я даже не накрасилась. Не собиралась я ради него прихорашиваться. Ради того, чтобы быть выставленной напоказ, как новая игрушка, перед его свитой? Его слова о том, что мы, люди, как бесполезная плесень, до сих пор сидели в груди занозами.