Книга Бесчувственный. Ответишь за все, страница 120 – Виктория Кузьмина

А потом спину обжигает прикосновение. Теплое, твердое. Его бедра смыкаются по бокам от моих, сковывая, а мощная грудь прижимается к моей спине. Он сидитсзади, и его сильные пальцы, что могут ломать и калечить, — с удивительной аккуратностью вплетаются в мои влажные волосы. Он принимается распутывать спутанные пряди, сжимая их полотенцем с сосредоточенным молчанием.

Ощущения настолько приятные, так расслабляющие, что я невольно расслабляю шею и откидываю голову назад, давая ему больше доступа, едва сдерживая мурлыкающий звук удовольствия, готовый вырваться из горла. Это та самая, трепетная нежность, в которую я все еще не могу поверить.

— Ты хочешь что-то сказать? — его голос звучит прямо у моего уха, вкрадчивый и низкий.

Одной рукой он продолжает свой гипнотизирующий массаж головы, а пальцы другой медленно, почти невесомо, спускают ткань халата с моего плеча, обнажая кожу для прикосновения прохладного воздуха.

Я сглатываю, собираясь с духом. Голос звучит тише, чем я хочу.

— Да... Я маме обещала, что приеду к ней на выходные.

В следующее мгновение мир переворачивается. Он движется с такой звериной скоростью, что я не успеваю моргнуть. Моя спина мягко вдавливается в матрас, а над собой я вижу его. Сириус нависает надо мной, его тело прижимает меня, а взгляд, еще секунду назад казавшийся спокойным, снова становится ледяным и пронзительным. Он изучает мое лицо, выискивая ложь.

Он наклоняется ниже, его губы оказываются в сантиметре от моих. Сердце бешено колотится, сбивая дыхание. От его внезапной перемены, от этого взгляда, в котором снова пляшут знакомые чертики.

— А ты не потому, что твоя подружка в город возвращается, хочешь к маме уехать?

Его слова бьют, как обухом по голове, и мгновенно сбрасывают остатки оцепенения, возвращая к суровой реальности.

Мира? Возвращается?

Я уставляюсь на него, широко раскрывая глаза.

— Не знала? — Он коротко, беззвучно хмыкает. — Судя по твоему взгляду и реакции, ты не в курсе.

Я качаю головой, чувствуя, как в груди защемляет.

— Нет... Она не говорила, что приедет.

Почему? Почему она мне ничего не сказала? Хотела сделать сюрприз? Или... или она мне больше не доверяет? Может, она боится, что я уже на стороне Бестужева? Что я стала его?

Горький комок подкатывает к горлу. Ответ может дать только сама Мира.

Сириус следит за сменой моих эмоций, его взгляд становится пристальным, аналитическим. Пальцы все так же властно держат мой подбородок,не давая отвести взгляд.

— Ты хочешь поехать к маме на все выходные? — тихо, почти шепотом, спрашивает он.

Я несмело киваю, чувствуя, как внутри все сжимается от страха. Я боюсь, что он попросит что-то взамен. Как в тот раз с телефоном. Пусть в итоге он вернул его без условий, тот старый страх, отпечатавшийся в подкорке, все еще жив.

Но он ведет себя совершенно иначе. Его губы трогает та самая, знакомая, порочная усмешка, но в глазах нет жестокости. Он коротко, почти по-домашнему, чмокает меня в губы.

— Хорошо. Я отвезу тебя к ней завтра утром и заберу в воскресенье в обед. Ты можешь побыть с мамой. Но при одном условии: ты будешь постоянно на связи.

Я уставляюсь на него, не веря своим ушам. Это слишком просто. Слишком... нормально.

А он, не добавляя больше ничего, заваливается рядом, набок. Его рука, сильная и теплая, скользит под мою талию, и он притягивает меня к себе так, что моя голова падает на его плечо, а щека прижимается к его груди. Я слышу ровный, мощный стук его сердца.