Книга Бесчувственный. Ответишь за все, страница 102 – Виктория Кузьмина

Он направился в ее комнату без стука. Дверь была приоткрыта. Картина, которую он застал, на секунду заставила его замедлить шаг. Она сидела на кровати, сгорбившись над толстым учебником. Ее поза выдавала изнеможение. Глаза были полуприкрыты, она несколько раз зевнула, по-кошачьи и неслышно, и снова пыталась вникнуть в текст, не замечая его присутствия. Она пыталась учиться. В его логове. Среди всего этого хаоса, что он обрушил на ее жизнь, она цеплялась за свою старую, человеческую рутину. Вэтом был какой-то дурацкий, упрямый стоицизм, который он, к своему удивлению, не находил отталкивающим.

— Агата, — произнес он ее имя, и она вздрогнула, как от удара током. Книга с шумом захлопнулась. Она метнулась на край кровати, отдаляясь от него, а ее взгляд, полный опаски, устремился на него из-под густых, опущенных ресниц.

— Скажи мне, Агата, почему ты сегодня опять ослушалась меня? — его голос был ровным, безразличным. Ему нужна была правда. Нужно было услышать ритм ее сердца.

Она тяжело вздохнула, и ее щеки покрылись предательским румянцем. Она отвела глаза, сжимая край матраса пальцами.

— Я опоздала на пару, потому что задержалась с утра с мамой, и меня оставили после пары на весь обед. Отпустили за пять минут до начала следующей пары, и я только успела добежать до другой аудитории.

Он слушал. Внимательно. Ее сердцебиение учащалось от страха, но не от лжи. Она говорила правду. Он кивнул, делая вид, что удовлетворен. Дело было не в этом. Пришло время для главного.

— А теперь к делам более интересным, — он сделал шаг вперед, и воздух в комнате словно сгустился. — Покажи мне свою лопатку. Ту, на которой есть шрам.

Глаза ее округлились, в них мелькнул настоящий, животный ужас. Вся кровь разом отхлынула от ее лица, оставив кожу мертвенно-бледной. Эта реакция была красноречивее любых слов.

Она бояласьего.

Кровь отхлынула от моего лица так быстро, что в ушах зазвенело. Показать ему шрам? Нет. Нет, нет и еще раз нет. Я инстинктивно почувствовала, что ничем хорошим его внезапное любопытство не кончится. И вообще, разве он его не видел?.. Он ведь обнимал меня со спины после... Того раза. Его руки скользили по моей коже, он должен был заметить!

Я замотала головой, отрицая саму возможность. Он нахмурился, и его взгляд стал твердым, как сталь.

— Показывай, — прозвучало приказание, не терпящее возражений.

Я отползла дальше по кровати, сердце колотилось где-то в горле. Но он был стремителен. Два шага и его рука, железной хваткой, впилась в мое запястье, дернув на себя так, что я с глухим стуком упала на живот. Прежде чем я успела вскрикнуть, раздался резкий звук рвущейся ткани. Он не стал церемониться, просто разорвал мою футболку вдоль спины, обнажая кожу. Холодный воздух комнаты обжег оголенное тело. На мне не было лифчика.

— Где шрам?

Я попыталась приподняться, прижимая к груди остатки растерзанной футболки.

— На лопатке, — прошептала я, голос сорвался.

— Здесь ничего нет, — прорычал он прямо над ухом.

Не веря, я сама дотянулась рукой до лопатки. Кожа под пальцами была неровной, чувствовала знакомые шероховатые следы, тот самый шрам, который видела в зеркале сотни раз. Мои пальцы скользнули по нему, и тут его рука опустилась поверх моей, грубо отводя ее прочь.

— Я его не вижу, но чувствую неровность кожи. Бред.