Книга Бесчувственный. Ответишь за все, страница 103 – Виктория Кузьмина

Я села. Как он может его не видеть? Шрам был заметным. Да, он зажил, но кожа на том месте была темнее, с мелкими, будто чернильными, пятнышками, словно кто-то втер туда грязь. Я прекрасно помнила, как в начальной школе, перед уроком физкультуры, девочки в раздевалке, увидев мою спину, пустили слух, что я не моюсь. А он, с его звериной зоркостью, не видит?

И тут до меня дошло. Я рванулась к своему телефону на тумбочке и, дрожащими пальцами, сунула его Сириусу.

— Сфотографируй. Мою спину.

Он взял гаджет с таким видом, будто я протянула ему кусок грязи. Щелчок камеры прозвучал оглушительно громко. Я развернулась к нему, по-прежнему прижимая к груди лоскутья футболки. Мне до смерти не нравилось все, что происходило.

Он уставился на экран, приближая изображение. Его взгляд метался между фотографией и моейспиной, лицо стало непроницаемой маской. Потом он достал свой телефон, быстрым движением перекинул снимок и что-то написал. Я сидела на краю кровати, хмурая и полуголая. Черт-те что, а не оборотень.

— Ты… ты действительно его не видишь? — тихо спросила я, уже почти не надеясь на здравый смысл.

Он покачал головой, его глаза были полны того же непонимания, что и мои.

— Собирайся, Агата. Поехали.

— Куда? На дворе ночь! — попыталась я возразить, но он, не удостоив меня ответом, просто вышел из комнаты, прихватив оба телефона и мой, и свой.

Черт. Если мне снова придется унижаться, вымаливая свои вещи, это будет просто кошмар.

На автопилоте я натянула джинсы и чистую толстовку, вышла в гостиную. Сириус как раз выходил из своей спальни, одетый в темный спортивный костюм. Его взгляд, быстрый и оценивающий, скользнул по мне с ног до головы, после чего он молча кинул мне мою же куртку. Когда мы подошли к двери, я едва сдержала саркастический комментарий. Это что, новый уровень заботы от Бестужева?

Куда мы ехали, оставалось загадкой. Сириус не проронил ни слова всю дорогу, лишь его пальцы время от времени сжимали руль, а взгляд был прикован к дороге, но я чувствовала, что его мысли витали где-то далеко.

Он припарковался у невысокого, но внушительного здания из темного стекла и бетона. Вывески не было, но по стерильной чистоте и особой, давящей атмосфере я поняла. Это не обычная больница. Клиника для оборотней.

— Пойдем, — хмуро бросил он, выходя из машины.

Я, подавляя внутреннюю дрожь, поплелась за ним. На ресепшене сидела приветливая, но с колючим взглядом девушка с огненно-рыжими волосами и раскосыми глазами. Ее взгляд скользнул по мне с легкой, почти презрительной ухмылкой, но, встретившись глазами с Бестужевым, она мгновенно выпрямилась, и улыбка слетела с ее лица, словно ее стерли.

Она что-то быстро проговорила в трубку и, кладя ее, указала направление:

— Пройдите в тридцать девятый кабинет. Асад Маркович вас сейчас примет.

Сириус взял меня за запястье не больно, но так, чтобы я поняла: вариантов удрать нет Быстрым шагом повел по длинному, слабо освещенному коридору.

Кабинет оказался просторным, заставленным непонятной аппаратурой. Мужчина крупного телосложения, с седеющими висками и в очках-полумесяцах, сидел за столом. Онвнимательно, без суеты, осмотрел нас обоих, затем молча указал на кушетку. Бестужев легонько подтолкнул меня к ней. Я встала рядом, чувствуя себя образцом для патологоанатома.