Книга Жестокий. Моя по контракту, страница 16 – Виктория Кузьмина

Паника, дикая и всепоглощающая, сжала сердце. Кровь. Знак того, что опухоль прогрессирует, что время кончается.

— Нет! Мальчик, нет! — Алина бросилась к нему, ощущая холод его кожи. Она крикнула медсестре, которая очень быстро вернулась и хмуро на неё посмотрела.

— У него рвота с кровью! Вы что, не видите!?

От этих словженщина побелела и побежала в коридор. Вернулась с мужчиной средних лет с толстой оправой роговых очков. Ночной ветеринар осмотрел пса, его лицо было мрачным.

— Кровотечение в ЖКТ. Очень плохой признак. Скорее всего, давление опухоли. Нужны срочные меры. Капельницы, возможно, переливание. Это — еще тридцать тысяч. Сразу. Или по договору с клиникой с отсрочкой в 2–3 дня. Иначе он не доживет до утра.

Деньги, присланные матерью, уже ушли на предоплату. На счету сбора — чуть больше 90 тысяч, но они были привязаны к платформе, вывод — через 3–5 дней. У Алины в кошельке — жалкие две тысячи. Она посмотрела на ветеринара, на Комиссара, лежащего без движения на столе, на капельницу, которую медсестра уже готовила. Без вариантов.

— Оплачу, смогу только завтра, сейчас с собой нет… — прошептала она. Договор заключили быстро. Она подписала бумаги и взяли копию паспорта. Комиссара подключили к капельнице. Его дыхание чуть выровнялось.

Домой она вернулась глубокой ночью, одна, в пустую, холодную квартиру. Заварила кофе, но не стала пить. Села за кухонный стол, где висели фотографии: она, маленькая, сидит на плечах у смеющегося отца; отец, уже слепой, гладит огромную голову Комиссара; она и Комиссар-щенок в парке, оба сияющие от счастья. Последняя связь. Последняя ниточка.

Отвращение к Артему, к его предложению, к самой мысли о нем, подкатывало волной. Его грубые руки, его холодные глаза, его презрение... Но перед ней стоял образ Комиссара, истекающего кровью на столе ветеринара. Образ счета в 200 тысяч, к которому постепенно прирастали дополнительные суммы.

Не было выбора. Не было чести, гордости, достоинства. Была только голая, животная необходимость выжить. Выжить самой и спасти того, кто был для нее всем.

С трясущимися руками она достала телефон. Набрала короткое сообщение. Каждое слово резало, как нож:

«Я согласна. Алина.»

Она нажала "отправить" и бросила телефон на стол, как раскаленный уголь. Кофе в чашке остыл, как и все внутри нее. Она уткнулась лицом в ладони, но слез уже не было. Только пустота и ледяная решимость. Ради Комиссара. Ради папы. Она заплатит любую цену.

* * *

В своем просторном, холодном пентхаусе Артем Волков стоял у панорамного окна, смотря на ночной город. В руке он держал бокал с виски. На столе рядом лежал телефон.Он загорелся короткой вспышкой, вибрируя.

Он взял его, прочитал два слова на экране. Губы медленно растянулись в предвкушающей, жестокой улыбке, обнажив белые зубы. Оскал волка, почуявшего добычу.

"Я согласна. Алина."

Он поднял бокал в тосте самому себе. Игривость, которую он заметил в ее домашней фотографии, эта наивная преданность жалкой собаке — все это делало ее интересной игрушкой. Игрушкой, которая теперь принадлежала ему.

Он отпил виски, ощущая жгучую струю по горлу. Игра только начиналась. И он знал, что выиграет. Как всегда. Ведь он предложил цену, от которой нельзя было отказаться. Цену последней надежды.

Утро после сообщения прошло в ледяном оцепенении. Алина выполнила все поручения Артема с механической точностью, избегая его взгляда. Он же вел себя как ни в чем не бывало — холодно, деловито, отдавая приказы. Лишь раз, когда она подала ему подписанные документы, его пальцы намеренно задержались на ее руке дольше необходимого. Она отдернула ее, как от огня, чувствуя, как по спине пробежали мурашки отвращения.