Книга Не твоя жертва, страница 56 – Виктория Кузьмина

— Ненавижу шлюх вроде тебя. Святую из себя строила... шугалась... — голос его был полон презрения и какой-то почти животной обиды.

Лена резко вдохнула серый яд, закашлялась. И вдруг... ее тело содрогнулось. Не от кашля. Рука инстинктивно впилась в низ живота, пальцы вцепились в ткань. Ее затрясло с новой, леденящей силой.

Арман, наблюдавший за ней с холодным презрением, увидел, как ее глаза внезапно остекленели. Зрачки расширились, потеряв фокус. Она перестала кашлять, перестала рыдать. Ее тело неестественно замерло на мгновение, а затем начало медленно, словно подкошенное, заваливаться на бок, прямо в лужу крови Дениса.

— Эй!

Сигарета полетела в угол. Арман бросился вперед, подхватив ее за плечи,не давая упасть. Он приподнял ее лицо. Кожа стремительно теряла остатки цвета, становясь мертвенно-бледной, почти прозрачной. Восковой. Внутри него что-то дрогнуло, разверзлось. Знакомая паника, но... иная. Не та безумная тревога поисков, а что-то глубже, примитивнее. Это метался его волк, бился о ребра изнутри, завывая тревогу, которую разум еще не успел осознать.

Опасность. Смертельная опасность. Для нее. Для...

Страх. Чистый, неконтролируемый страх за нее.

Подхватив ее на руки, под колени и спину, он почувствовал сквозь ткань водолазки... влагу. Теплую, липкую. Не кровь Дениса. Другую. Мужчина инстинктивно опустил взгляд. На его предплечье, там, где он держал ее под коленями, алело яркое, красное пятно. Оно быстро расползалось по рукаву его рубашки.

Ее кровь.

Он не помнил, как вынес ее из кабинета. Не помнил, как пронес через весь особняк, не обращая внимания на выбежавших от неожиданности людей. Не помнил, как уложил в машину. Сейчас ему было плевать на чужие запахи на ней, плевать на ее чувства к этому парню, плевать на все на свете, кроме одного — остановить эту кровь. Спасти ее.

Врача ждать было некогда. Обычный врач не поймет. У него был только один шанс. Волчья шаманка. Старая Марфа. Та, что жила на отшибе их клановой деревни, в стороне от любопытных глаз. Деревня, где он вырос, где каждый камень помнил его след. Но появиться там с окровавленной человеческой девушкой на руках, значило засветиться, бросить вызов собственной же анонимности, подвергнуть опасности. Разум кричал об этом. Но его волк, загнанный в угол страхом, только выл: Спасай! Спасай свою пару!

Никогда еще он не гнал машину так бешено. Двигатель ревел протестом, резина визжала на поворотах. Он выжимал из железного коня все, на что тот был способен, мчась по ночным дорогам, как демон. Но даже эта скорость казалась черепашьей, когда в салоне становилось все гуще от сладковато-металлического запаха ее крови, смешанного с ее собственным, чистым, но таким слабеющим ароматом. Каждый красный свет был пыткой, каждая неровность дороги — ударом по нервам. Время текло кровавой смолой.

Машина, завывая тормозами, остановилась у покосившейся избушки на краю деревни, почти сливающейся с лесом. Арман вырвал ключ зажигания и выпрыгнул. Подхватив легкое, слишком легкое теперь телоЛены, он рванул к старой, потрескавшейся дубовой двери. Сквозь маленькие, мутные, кое-где заклеенные старыми газетами стекла окон струился тусклый желтоватый свет.

Дома. Слава всем темным богам...

Он занес ногу, чтобы выбить дверь одним ударом, но та скрипнула и распахнулась сама, прежде чем он успел что-либо сделать. На пороге стояла дряхлая, сгорбленная фигура. Старая Марфа. Ее лицо было изборождено глубокими морщинами, как карта забытых времен, но глаза... Глаза были черными, пронзительными, как у молодой совы, и светились странным, неземным знанием. Они впились в него, затем скользнули к бледному лицу девушки на его руках.