Книга Сердце Белого бога. Тенера, страница 86 – Рина Белая

Он говорил без гнева, но в его голосе прозвучало нечто хуже — уверенность.

— Тогда она осмелилась перечить Хранительнице, и мы решили, что низшая просто не понимает своего места. Но наш брат пошел наказать ее. И не вернулся.

Другой высший в широком безрукавном плаще вышел вперед.

— Да, это она. Низшая, что стала причиной смерти нашего брата.

По террасе прошел ропот.

— Покуситься на жизнь высшего — величайшее преступление, — сказал пожилой лорд.

И тут же посыпались голоса:

— Убивший высшего — враг всех перевертышей.

— Кровь высшего требует расплаты.

— Смерть не может остаться без ответа.

Я закрыла глаза, понимая, что ни белое платье, ни дух зверя меня не спасут. Потому что их слова были правдой. Я действительно выжила, а их брат — нет.

Ветер ударил в террасу, заставляя всех замолчать.

— Вы пришли воздать честь, — произнес Алатум. — И пока ритуал не завершен, никто не смеет осквернить его кровью. С первым всходом, — продолжил он, не повышая голоса, — я лично приведу вам низшую.

Спустя несколько долгих ударов сердца один из высших медленно склонил голову. Затем второй, третий. И вскоре вся терраса стала похожа на море белоснежных плащей, склонившихся перед тем, кому они обязаны жизнью.

Алатум протянул мне руку.Не думая, я вложила свою ладонь в его. Этот жест даже немного успокоил.

Мы повернулись и начали подниматься к храму, высеченному прямо в теле горы.

Я лежала на широкой кровати, уткнувшись щекой в мех, а Алатум сидел рядом, опершись спиной о изогнутое ледяное изголовье. Его рука медленно скользила по моим волосам, от макушки к шее, затем по спине. Движения были спокойные, уверенные. Тепло от шкур и его близость делали пространство странно уютным, будто весь мир со страхами и сомнениями остался за пределами этой комнаты.

— Я не могу защитить тебя как бог, — произнес он негромко. — Если я встану между ними и наказанием, я нарушу закон. Они объединятся и потребуют расплаты. Они будут биться, пока не сломают меня… или не погибнут сами.

Его пальцы на миг остановились.

— Но если мы свяжем судьбы… я встану на твою защиту не как бог, а как мужчина. Тогда это будет не коллективный приговор, а личный поединок. А в таком поединке ни один не осмелится бросить мне вызов. Я буду защищать уже не низшую, а женщину, которая стала моей.

Я поднялась и села напротив него. Несколько ударов сердца просто смотрела на его шею — на светлую кожу, где должен был появиться символ.

Оставить рану на его совершенной коже? Как моя кровь вообще может коснуться его?

— Я не умею писать… красиво, — выдохнула я.

Он улыбнулся. Его рука, все так же теплая, коснулась моей щеки.

— Пусть будет кривым, — ответил он спокойно.

Горло перехватило.

— Алатум, во мне нет силы. Я даже не могу вызвать частичную трансформацию. Как я оставлю на тебе такой знак?

Он раскрыл ладонь. В воздухе над ней образовался тонкий ледяной коготь.

— У тебя еще есть отговорки? — спросил он мягко.

Я отрицательно покачала головой.

Глубоко вдохнув, я убрала волосы за спину, открывая шею. Жест получился почти торжественным, будто я вручала часть себя, а не просто подставляла кожу. Он наклонился ближе и провел когтем — осторожно, почти нежно.

Острие оставляло за собой тонкую линию, пульсирующую болью. Его рука была уверенной, каждое движение точным.