Книга Сердце Белого бога. Тенера, страница 79 – Рина Белая

Подарить ему поцелуй?

Мысль ударила так резко, что я едва удержала дыхание.

Я — низшая. Он — Белый бог.

Мы даже стоять рядом не можем.

— Тенера, — произнес он ровно, — ты смотришь мне прямо в глаза. Кричишь на меня. Обвиняешь в несправедливости. Осуждаешь мои действия.

Он сделал паузу, чуть наклонив голову.

— Раз ты допустила все это, значит, и поцелуй можешь допустить.

Я выдохнула, не зная, смеяться мне или провалиться сквозь лед.

— Может… ты просто убьешь меня? — спросила я, и в голосе действительно звучал оттенок надежды. Умереть казалось проще, чем переступить такую черту.

— Так ты его не спасешь, — ответил он без колебаний.

Как будто все сводилось только к этому…

Я сделала шаг, подняла руку и почти механически коснулась его груди. Он стоял неподвижно, но в этом спокойствии чувствовалась странная сосредоточенность.

Я приподнялась на носки, хотя это и не требовалось — он сам наклонился, сокращая расстояние.

Наши губы соприкоснулись и… ничего чудовищного не произошло. Мир не исчез. Я не умерла.

«И из-за этого люди теряют голову?» — мелькнула мысль. Сразу за ней — другая: — А что я вообще ожидала? Взрыв звезд внизу живота?

Он дал мне время на эту нелепую мысль, а затем прижался чуть увереннее. Мягкое давление заставило мои губы приоткрыться. Он коснулся глубже, теплее — и этого оказалось достаточно, чтобы внутри что-то дрогнуло.

Я попыталась разложить ощущение на простые элементы: тепло, мягкость, давление. Но он услышал этот внутренний монолог и безжалостно его оборвал. Его язык скользнул внутрь, и это движение оказалось слишком уверенным, слишком живым, чтобы рядом могли существовать какие-то мысли. От неожиданности я выдохнула — прямо ему в губы.

И то, что начиналось как плата, вмиг перестало ей быть.

Я поняла это в тот миг, когда вложила дыхание в поцелуй и позволила ему стать настоящим. Он задавал ритм — нежный, плавный, будто подчиняясь мелодии, которую слышал один он. Я отвечала, не пытаясь понять, как именно это работает. Мое тело отзывалось дрожью, такой тихой, что ее можно было принять за холод, если бы он не стоял так близко.

В какой-то момент он стал единственным способом дышать. Мысли исчезли. Остался только поцелуй: глубже, чем я ожидала, и мягче, чем я могла представить.Мое тело предавало меня — оно тянулось к нему, будто боялось потерять его тепло.

Когда он отстранился, воздух, ворвавшийся между нами, обжег легкие.

Я тяжело дышала, уткнувшись лбом ему в грудь. Его ладони на моей талии удерживали меня, не давая упасть.

— Ты нужна мне, Тенера, — сказал он. Его голос был низким, непривычно мягким.

Когда дыхание вернулось, а сердце наконец перестало биться в висках, в голову пришла нелепая мысль:

«Просить его оставить меня в стае… сейчас, наверное, не лучшее время…»

Он сначала будто не понял. Потом его ладони на моей талии напряглись — пальцы сжались так, будто он удерживал не меня, а контроль над собой. Он медленно отстранился ровно настолько, чтобы увидеть мое лицо.

— Ты хочешь, чтобы я оставил тебя здесь? Рядом с ним?

Он склонил голову чуть ближе, и в этом движении не было ни нежности, ни спокойствия. Только напряжение, сдерживаемое с огромным трудом.

— Этому не бывать.

Он развернулся и коротким жестом велел следовать за ним.

Я пошла за ним молча, как подобает низшей, и только тогда поняла, как горят мои губы.