Книга Сердце Белого бога. Тенера, страница 25 – Рина Белая

Это была молодая женщина, стоявшая в дверях. Ее длинные светлые волосы были уложены в строгую прическу. Она носила темно-серое пальто из плотной ткани, застегнутое до самого горла. На груди — знак допуска с четкой отметкой ранга.

Добившисьтишины, она заговорила спокойным, ровным голосом:

— Верховный магистр лично утвердил ее анкету. Это означает, что она имеет полное право присутствовать здесь и находиться рядом с вашими телохранителями.

Зал замер. Никто не решился возразить. И я молча отошла к стене.

Недовольство еще витало в воздухе, но теперь — сдерживаемое, скованное официальной волей.

Она отошла в сторону, пропуская в зал Верховного магистра.

Он был одет в длинный плащ с высоким воротом — плотный, серо-белый, как обледеневшая ткань. Без знаков отличия, без нашивок. Только тонкая линия на рукаве — символы, понятные лишь ему одному.

Он был молод. Но несмотря на возраст, смотрел на старших не как на учителей, а как на тех, кого вынужден терпеть ближайшие четыре дня.

Это сразу вызвало неловкое движение в зале: кто-то повернул голову, кто-то обменялся взглядами, кто-то приподнял бровь. Несколько человек не удержались от сдержанно-ироничных усмешек.

Меня же его молодость не обманула.

Он был невероятно силен. Цвет его волос говорил об этом лучше любых регалий — они были не просто белыми. Ослепительно белыми. Словно в них не осталось пигмента, будто сама энергия вытеснила все лишнее.

Я не могла оторвать от них взгляда.

К такому Хранительница меня не готовила.

Кто он?..

Верховный… кажется так сказала девушка со светлыми волосами.

Но в нашем мире я никогда не слышала таких слов. Я встречала великих лордов. И слышала истории о несравненной красоте их леди. Но он стоял выше. Гораздо выше. Словно Белый бог.

От этого осознания я едва не забыла главное. Не медля ни секунды, я склонилась в глубоком поклоне, признавая его абсолютную власть.

Двери в зал бесшумно закрылись. По столам пробежало едва уловимое напряжение.

Верховный прошел в самый центр — туда, где окружность черных столов оставляла пустое пространство, словно специально предназначенное только для него.

Остановился.

Обвел всех взглядом.

— Добро пожаловать в мои владения, — его голос был сух и прозрачен, словно воздух на вершине ледника. — С этого момента и до завершения съезда вы все находитесь под моей властью. Советую вам строго соблюдать инструкции, которые вы получили, и не испытывать мое терпение — во избежание ненужных смертей. Если кто-то решит проверить пределы дозволенного — этичетыре дня станут для него последними.

— Мы — главы доминионов, — выпалил один из мужчин, резко вставая. — А ты осмеливаешься говорить с нами, как с приговоренными? Приказываешь молчать, подчиняться, лишь бы остаться в живых? Ты забываешься, Верховный…

Договорить он не успел.

На тонких губах Верховного магистра появилась тень улыбки — безрадостной, пустой, как зимнее солнце над мертвой равниной. Один короткий жест — и…

Пространство перед ним исказилось, будто воздух на мгновение сжался в точку, а затем — ударил.

Лед прошел сквозь плоть, останавливая время. Забирая жизнь.

Глава доминиона застыл. Его тело обратилось в безупречную ледяную скульптуру. Рот все еще открыт в яростном возражении, но в глазах — застывший страх.

Паника вспыхнула мгновенно, как пламя на сухой траве. Стулья с грохотом отодвигались, главы вскакивали, бросаясь к выходу. Но двери были закрыты наглухо, словно срослись с каменными стенами.