Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 90 – Барбара Мертц

Мне, по сути, нечего было делать: ведь придётся убрать несколько тонн камня, прежде чем вход полностью обнажится. Говард рассказывал нам, что в 1902 году он немного расчистил проход, но с тех пор все следы его работы были засыпаны повторными обвалами и обломками. Поэтому у меня появилось время заняться любимым делом – наблюдать за мужем. Широко расставив ноги в сапогах, с непокрытой чёрной головой, сиявшей на солнце, как вороново крыло, он руководил работой, подбадривая людей криками или давая советы. Я заметила, как он тихонько отошёл в сторону, и окликнула его, чтобы спросить, куда это он направляется.

– Я подумал, что было бы неплохо пригласить Айртона выпить с нами чаю часов в десять утра, – ответил Эмерсон.

– Чудесная мысль, – согласилась я.

Возможно, в моём голосе прозвучала лёгкая нотка сарказма. Эмерсон бросил на меня укоризненный взгляд и ушёл. Я решила, что лучше пойду за ним. Не то чтобы мнебыло интересно, чем занимается Нед, но я знала, что Эмерсон не пригласит меня, пока не осмотрит раскопки и не прочтёт подробную лекцию о методологии.

Задача, поставленная перед молодым человеком, была поистине грандиозной. Долина – как я уже объясняла, но повторю для читателей, не знакомых с ней – представляет собой не один каньон с плоским дном, а комплекс более мелких вади, ответвляющихся под разными углами от главной тропы. Тропы вьются вокруг каменных выступов — как природных, так и возникших из камней, извлечённых из близлежащих гробниц. Один такой каменный холм образовывал западный склон центральной тропы, а напротив него лежала куча известняковых осколков высотой почти пятьдесят футов. Именно под такими кучами искусственного мусора археологи надеются найти забытые входы в гробницы.

Солнце, теперь почти достигшее зенита, отражалось от бледной скалы, и ослепительный блеск отражения не смягчался ни растительностью, ни тенью. Тонкая пыль, поднятая туристическими ботинками, напоминала бледный туман. Когда я приблизилась к месту, эта пыль собралась в огромное кучевое облако. Люди Неда усердно трудились, складывая камни в корзины и вывозя их на близлежащую свалку.

Айртон вырыл траншею прямо по скале, но, очевидно, безрезультатно, поскольку теперь он её расширял. Как я и предполагала, Эмерсон принялся давать молодому человеку советы. Я положила этому конец и увела обоих. Вспотевшие рабочие были рады хоть немного передохнуть.

Я привыкла обустраивать небольшое убежище рядом с работой, расстилая на полу коврик и ставя небольшой складной столик, поскольку не вижу ничего плохого в комфорте, если он не мешает эффективности. В этот раз я воспользовалась близлежащим входом в гробницу Рамзеса II. Заваленный обломками и оставленный Бедекером^[142]без внимания, он не привлекал туристов, так что мы могли рассчитывать на некоторое уединение, пока отдыхали и восстанавливали силы.

Нед был явно разочарован отсутствием Рамзеса, но, похоже, наслаждался этой короткой паузой. Эмерсон вёл себя вполне прилично, но, когда Нед поднялся, чтобы уйти, мой супруг не удержался от последнего выстрела:

– Если найдёте могилу, Айртон, сделайте одолжение и расчистите полностью это проклятое место. Мне надоело убирать за вами и всеми остальными.

Есть такая поговорка: «Будьте осторожны со своими желаниями – они могут сбыться». Эмерсон добился своего, и это ему совсем не понравилось. Позже он назовёт случившееся «одной из величайших катастроф в истории египтологии».