Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 36 – Барбара Мертц

Куча золота стала нашей второй линией обороны. Через плечо Рамзеса я увидела извивавшийся клубок конечностей: новоприбывшие и Юсуф Махмуд сражались зубами, ножами, руками и ногами за свою добычу. Схватка происходила на золотом ковре; монеты сыпались со стола и катились по полу.

Давид вышел за дверь. В комнату влетело ещё одно тело, и Давид крикнул нам выходить. Рамзес захлопнул за нами дверь.

– Надеюсь, ты не ударил его шкатулкой с папирусом, – заметил он по-арабски.

– За кого ты меня принимаешь? – голос Давида был задыхающимся, но весёлым.

– Это последний?

– Да. Запри дверь и пошли.

Рамзес поставил меня на ноги. На лестнице было темно, как в склепе, но я услышала щелчок поворачивающегося ключа. Сомневаюсь, что это надолго удержит людей внутри, ведь дверь была хлипкой; но к тому времени, как они закончат бороться за золото, преследовать уже будет некого.

Мы сбежали по скрипучей лестнице – сначала Давид, за ним я, потом Рамзес. Когда мы вышли на узкую улочку, я заметила свет там, где раньше его не было. Дверь напротив открыли. Силуэт в проёме был определённо женским; сквозь тонкую ткань, окутывавшую её тело, я видела каждый соблазнительный изгиб. Свет мерцал на золотых завитках волос и золотых кольцах на руках.

Давид резко остановился. Увидев женщину, он облегчённо вздохнул. Не буду пересказывать её слова, дорогая, боясь тебя шокировать; но рада сообщить, что Давид отклонил приглашение в столь же резких выражениях, в каких оно было сформулировано. Он начал поворачиваться. Улица была очень узкой; женщина сделала всего один шаг. Она обняла Давида, и я ударила её за ухом сжатыми кулаками, как учила меня тётя Амелия.

Как сказала бы эта милая дама, результат оказался весьма удовлетворительным. Женщина выронила нож и упала на землю. В проёме двери появился ещё один силуэт – на сей раз мужчина. А за ним и другие. Торопясь, они застряли в дверях, пытаясь одновременно протиснуться в узкий проём, что было для нас удачей, поскольку оба моих доблестных провожатых, похоже, на мгновение оцепенели. Я толкнула Рамзеса.

– Беги! – крикнула я.

В этом лабиринте грязных переулков и тёмных улиц оторваться от преследователей несложно, если знать местность. Я её не знала, но, как только Рамзес пришёл в себя, он взял инициативу в свои руки, и звуки погони затихли. К тому времени, как мы добрались до реки, все устали, запыхались и былиоченьгрязными, но Рамзес не позволил мне снять измазанный, вонючий халат, пока мы не сели в лодку и не отплыли. На случай, если я забыла упомянуть – под халат я надела собственные рубашку и брюки. А парни – нет, и они заставили меня отвернуться, пока переодевались. Мужчины иногда бывают очень глупыми.

Когда мы достигли другого берега, и маленькая лодка остановилась, я ждала, что кто-нибудь хлопнет меня по плечу и скажет: «Молодец!» или «Отлично справилась!» – в общем, что-нибудь в этом роде. Но никто из них не произнёс ни слова. Они сидели неподвижно, словно две статуи-близнецы, уставившись на меня. Кровотечение из раны на горле Давида прекратилось. Сама рана выглядела как тонкая тёмная нить.

– Да не сидите вы просто так, – раздражённо выпалила я. – Лучше вернёмся надахабию, где сможем спокойно поговорить. Мне нужен глоток воды, сигарета, сменная одежда, удобное мягкое кресло и…