Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 32 – Барбара Мертц

– То же самое, что и мы, подозреваю, – задумчиво протянул Рамзес. – Ладно, теперь можно идти. Медленно!

Он бросил несколько монет на стол и встал. Краем глаза он заметил, как Юсуф Махмуд последовал их примеру.

***

Следующим вечером, заранее договорившись, они встретились и последовали за Юсуфом Махмудом в ту часть города, которую даже Али-Крыса предпочёл бы обойти стороной. Она граничила с печально известным Рыбным рынком – безобидным названием для района, где в любое время суток и за весьма умеренную по европейским меркам цену продавались всевозможные пороки и извращения. Однако узкий переулок, по которому Юсуф их вёл, был тёмным и тихим, а дом, в который они вошли, явно не являлся его постоянным местом жительства. Ставни плотно закрывали окна, а единственным предметом мебели оказался шаткий стол. Юсуф Махмуд зажёг лампу. Распахнув халат, он ослабил кожаный ремешок.

Этим ремешком к его телу был привязан свёрток длиной примерно шестнадцать дюймов и диаметром четыре дюйма, завёрнутый в ткань и поддерживаемый похожими на лубки кусками грубого дерева.

Рамзес знал, что это такое, и знал, что сейчас произойдёт. Он не осмелился возражать. Опасаясь, что Давид невольно издаст предательский возглас, он сильно наступил другу на ногу, пока Юсуф Махмуд снимал обёртку и разворачивал спрятанный в ней предмет. Несколько пожелтевших, хрупких хлопьев упали на стол.

Это был погребальный папирус, собрание магических заклинаний и молитв, известное под названием «Книга мёртвых». В той части, которая предстала глазам, было несколько вертикальных столбцов иероглифических надписей и живописная виньетка, изображавшая женщину в прозрачном льняном платье, держащую за руку бога кладбищ с головой шакала. Прежде чем Рамзес успел разглядеть больше, Юсуф Махмуд накрыл свиток куском ткани.

– Ну что? – прошептал он. – Решайте сейчас. У меня есть и другие покупатели.

Рамзес почесал ухо, отковыривая несколько чешуек вещества, которое должно было изображать засохшую грязь.

– Невозможно, – пробормотал он. – Мне нужно знать больше, прежде чем я стану советоваться с клиентами. Откуда это взялось?

Его собеседник натянуто улыбнулся и покачал головой.

Это был первый этап процесса, который часто занимал часы, и мало у кого из европейцев хватало терпения пройти через запутанную череду предложений и контрпредложений, вопросов и двусмысленных ответов. В данном случае Рамзес понимал, что должен разыграть свою партию на пределе возможностей. Он хотел этот папирус. Свиток был одним из самых больших, когда-либо виденных Рамзесом, и даже краткий взгляд говорил об исключительных качестве и состоянии артефакта. Как, чёрт возьми, мелкий преступник вроде Юсуфа Махмуда смог раздобыть нечто столь выдающееся?

Притворившись равнодушным, он отвернулся от стола.

– Он слишком идеален, – бросил Рамзес. – Мой покупатель – человек учёный. Он поймёт, что это подделка. Я мог бы предложить, пожалуй, двадцать английских фунтов…

Когда они с Давидом ушли после ещё одного часа торга, папируса у них не было. Рамзес и не ожидал, что уйдёт с покупкой. Ни один торговец или вор не расстанется с товаром, пока не получит плату. Но они пришли к соглашению. Завтра вечером им предстояло встретиться снова.

Давид не произнёс ни слова. Он не умел изменять голос, поэтому его задача заключалась в том, чтобы выглядеть внушительным, преданным и угрожающим. Однако его буквально переполняло волнение, и, как только за ними закрылась дверь дома, он воскликнул: