Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 183 – Барбара Мертц

– Понятно. Странно. Почему он больше не выстрелил?

– Возможно, он рассчитывал, что один из нас застрелит другого, – ответил Рамзес. Медленно и осторожно он взял винтовку из моей руки и положил её себе за спину. Затем опустил голову на руки. Его плечи дрожали.

Рамзес не поддавался слабости, что бы ни происходило. Я была тронута, поскольку решила, что именно опасность, грозившая мне, лишила его мужества. Я похлопала его по плечу.

– Ну-ну, – успокаивающе пробормотала я. – Ну-ну.

Рамзес поднял голову. Ресницы его были влажными. Только тогда я поняла, что за странный звук он издавал.

– Боже правый, – выдохнула я. – Ты смеёшься?

Рамзес вытер глаза тыльной стороной ладони.

– Прошу прощения.

– Конечно, – с облегчением улыбнулась я. – Твой отец иногда поступает так же.

– Знаю, – посерьёзнел он. – Хотя смех тут неуместен. Смотри.

Он сдёрнул шарф с лица мужчины, явив мне отвратительное зрелище. Челюсть была искривлена и ужасно распухла, рот перекошен.

– Его осанка и телосложение показались мне знакомыми, – пояснил Рамзес. – Это один из охранников, которые находились возле дома Лейлы.

– Неудивительно, что у тебя повреждена рука. Ты сломал ему челюсть.

– Очевидно. Он ходит вот так уже несколько дней, без медицинской помощи. Бедняга. – Рамзес перевернул тело. В спине мужчины зияла ещё одна дыра, меньше той, что была спереди. – Он был расходным материалом, да ещё получившим ранение, и в результате потерпел неудачу. Как и Юсуф. Ему дали ещё один шанс – слабый, как он и сам понимал, но ты могла оказаться в одиночестве и без оружия. А если бы он снова потерпел неудачу, то его ожидала бы более милосердная смерть, чем… крокодил.

Я вздрогнула.

– Что нам с ним делать?

Рамзес склонился над телом и начал его обыскивать. Кроме ножа и пачки табака, не нашлось ничего, кроме верёвки на шее, на которой висел серебряный амулет.

– Не очень-то он ему помог, правда? – заметил сын. – Мы сообщим в полицию. И больше ничего сделать не можем.

– Козёл, – напомнила я ему после того, как он помог мне сесть в седло.

– Да, конечно.

Козёл не пострадал — его лишь придавило камнем. Как только Рамзес освободил его, он тут же ускакал прочь. Я обрадовалась: ведь у нас и так полно животных, а этот к тому же принадлежал к мужскому роду.

Эмерсон был недоволен, узнав о случившемся. Я была готова защищать Рамзеса, но мне не пришлось этого делать. Эмерсон не злился на Рамзеса.

– Чтоб тебя черти взяли, Пибоди! – гневно кричал он. – Ради Бога — старый трюк с раненым животным! Неужели ты никогда не научишься соображать?

Мы удалились в нашу комнату, и в этот момент он крепко держал меня в своих объятиях, поэтому мой ответ прозвучал несколько приглушённо:

– Это непреодолимо, Эмерсон; мы обречены одинаково реагировать. И потом, даже у самого изобретательного противника — ограниченный набор возможностей.

Эмерсон, продолжая смеяться, положил руку мне на подбородок и перевёл моё лицо в более удобное положение.

Некоторое время спустя я присела на край кровати и наблюдал, как он совершает омовение.

– Надеюсь, ты извинишь меня за смех, – заметил он, одновременно булькая и брызгая слюной. – Но, право же, Пибоди, оправдывать скудость воображения врага...

– Рамзес тоже смеялся, – перебила я.

– Рамзес? – Эмерсон повернулся и уставился на меня, вода капала с его подбородка.