Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 105 – Барбара Мертц

– Дядя Уолтер! – Давид вскочил на ноги. – Боже мой! Он, тётя Эвелина и Лия… Им нельзя приезжать! Им грозит ужасная опасность!

– Давид, не будь таким мелодраматичным, – бросила я. – Нет оснований полагать…

– Но он прав, – перебил Эмерсон. – Сейчас мы не знаем, что, чёрт возьми, происходит, не говоря уже о причинах. Новые потенциальные жертвы ещё сильнее усложнят ситуацию. Нам лучше предотвратить их появление.

– Слишком поздно, – глухо отозвалась я. – Они отплыли из Марселя сегодня утром.

И тогда Кэтрин развеяла атмосферу готического романа простым высказыванием:

– Всегда ожидай худшего и действуй так, чтобы его предотвратить.

– Именно это я и собиралась сказать! – воскликнула я. – Действовать! Мы должны действовать! Э-э… но как действовать?

В её спокойном розовощёком лице было что-то очень успокаивающее.

– Во-первых, примите все возможные меры для своей защиты. Обеспечьте безопасность этого места и не выходите за его границы без сопровождения. Во-вторых, отложите или отмените визит ваших родных. Не сомневаюсь, что Эвелина и Уолтер смогут позаботиться о себе сами, но девушка – нет; она станет лишь дополнительным источником для беспокойства. В-третьих, выясните, кто за этим стоит, и остановите их.

– Довольно амбициозная программа, дорогая, – покачал головой Сайрус. – С чего же мы начнём?

У меня потеплело на сердце, когда я услышала слово «мы» – впрочем, я и не ожидала от него ничего иного.

– С Гурнаха, конечно же, – ответил Рамзес. – И, как разумно подсказала миссис Вандергельт, все вместе.

Я ожидала, что деревня будет гудеть от возбуждения: ведь события прошедшей ночи наверняка уже известны каждому жителю, быстро распространяясь по паутине сплетен, которые являются основным источником новостей в неграмотных обществах. Однако, проезжая по извилистой тропе, я заметила необычную тишину. Кое-кто нас приветствовал; других мы замечали лишь по мельканию халатов, когда их обладатели прятались за стеной.

– Это был Али Юсуф! – воскликнула я. – Что с ним случилось?

Эмерсон усмехнулся.

– Нечистая совесть, дорогая Пибоди. Он боится, что мы посчитаем его ответственным за то, что случилось с мальчиками, даже если не имеет никакого отношения к вчерашнему инциденту.

– Никто не находится вне подозрений, Эмерсон. Как негодяи могли быть настолько дерзкими, чтобы притащить сюда своих пленников, если только кто-то из жителей деревни не вступил с ними в сговор?

Рамзес ехал впереди, но он слышит шёпот через Нил, как говорят египтяне. Он обернулся.

– Это была лишь временная остановка, матушка. Нас перевезли бы под покровом темноты.

Когда мы подъехали к дому Абдуллы, в дверях стояла Кадиджа. Она сообщила нам, что ни Абдуллы, ни Дауда нет дома.

– Чёрт возьми, – выругался Эмерсон. – Я же просил Дауда не вмешивать этого старого негодяя. Куда они подевались, Кадиджа?

Жена Дауда понимала английский, хотя никогда на нём не говорила. Выглядя настолько таинственно, насколько это возможно благодаря чёрной вуали, она дала Эмерсону ответ, которого тот и ожидал.

– Чёрт возьми, – повторил Эмерсон. – Полагаю, все они ушли туда.

– Не все, – отозвалась Кадиджа по-арабски. – Некоторые задают вопросы, Отец Проклятий. Много вопросов от многих людей. Не зайдёте ли к нам, чтобы выпить чаю и подождать?

Мы с благодарностью отказались и уже собирались двигаться дальше, когда Кадиджа, двигаясь с тяжёлой и величественной неторопливостью, вышла из дома. Её рука, большая и мозолистая, как у мужчины, на мгновение задержалась на обутой ноге Давида, прежде чем она повернулась к Рамзесу и внимательно осмотрела его. Однако обратилась она не к Рамзесу.