Книга Проект "Женить Дракона". Дедлайн: вчера!, страница 75 – Екатерина Незабудкина

— Мне всё равно, дракон вы или нет, милорд, — просто сказала она, глядя ему куда-то в район пояса. — Мне важно, что мой сосед вернул мне мою землю. И вчера он, как вы и велели, принёс мне вязанку дров. Впервые за пять лет. Я… благодарю вас.

Она сделала это. Она сделала первый шаг. Она выбрала не страх, а вязанку дров. Не легенду, а реальность. Не ужас, а благодарность.

И это изменило всё.

Поклон вдовы Миры был не просто камнем, брошенным в стоячую воду — это был валун, рухнувший в деревенский пруд, подняв со дна всю муть и тину. Круги пошли сразу. Сначала это был испуганный шепоток, похожий на шелест сухих листьев. Затем, видя, что на смелую женщину не обрушился огонь с небес, голоса стали смелее.

— Она права, — пробормотала жена лавочника, дергая мужа за рукав. — Йорген две зимы обещал ей помочь с дровами, а тут за один рык драконий — уж извините, лорд — всё принёс! Может, его и попросить, чтобы ты сарай наконец починил?

— Тихо, дура! — зашипел лавочник, но сам с опасливым любопытством покосился на Каэлана.

Слова Миры были до смешного просты и понятны. Какая, к чёрту, разница, дракон он или говорящий пень, если его методы работают? Если он заставил наглого и ленивого кузнеца Йоргена принести вдове дрова, то, может, в этом монстре есть какой-то толк?

Из толпы вышел староста Гереон. Он выглядел так, словно только что пробежал десять верст в гору: красный, вспотевший, растерянный, но решительный. Он остановился перед Каэланом, снял шапку и скомкал её в руках.

— Мы… мы были неправы, лорд Каэлан, — сказал он, с трудом выговаривая непривычный титул и запинаясь. — Мы судили о книге по обложке, а обложка, скажем прямо, у вас… внушительная. Мы вас боялись. Простите нас.

За его спиной согласно закивали другие. Не все, конечно. Кое-кто по-прежнему смотрел так, будто Каэлан вот-вот чихнет и спалит полдеревни. Но большинство — мельник, пивовар, даже тот самый Йорген, мрачно глядя себе под ноги — кивали. Лёд не просто тронулся. Он с оглушительным треском раскололся. Фундамент для нового «бренда» Каэлана был заложен, и он оказался прочнее, чем я могла мечтать. Он был основан не на моих PR-акциях и детях с цветочками, а на реальных делах и сложном выборе самих людей.

Каэлан величественно кивнул, принимая их извинения с достоинством короля.

— Я не прошу вас любить меня, — сказал он ровным, глубоким голосом, который, казалось, вибрировал в самой земле. — Я прошу вас судить меня по моим поступкам, а не по вашим страхам. Мои ворота больше не закрыты для тех, кто ищет справедливости. Но я не буду вашим писцом и не стану разбирать споры о породистых хряках. Я — лорд этих земель. И я буду править.

Он развернулся и,не оборачиваясь, широким шагом направился обратно к своей башне. Я, бросив последний, триумфальный взгляд на ошеломленную толпу, поспешила за ним, едва поспевая за его длинными ногами.

Мы шли в молчании. Эмоциональное напряжение последних суток выжало меня как лимон, оставив совершенно опустошённой. Но это была приятная, светлая пустота. Усталость после невероятно рискованной, но блестяще выполненной работы.

— KPI по «улучшению репутации» и «повышению лояльности местного населения» превышен на триста, а то и на четыреста процентов, — сказала я, когда мы уже подходили к башне. Я отчаянно пыталась пошутить, чтобы разрядить густое, наэлектризованное молчание.