Книга Проект "Женить Дракона". Дедлайн: вчера!, страница 37 – Екатерина Незабудкина

Утро после операции «Ночной мостостроитель» было оглушительно громким.

Я сидела в своей комнате за столом, пытаясь составить отчёт о «проведённых работах», но сосредоточиться было невозможно. Из деревни доносился гул, похожий на встревоженный улей. Я подошла к окну. Люди толпились у ручья, возбужденно жестикулировали, показывали на новый мост и друг на друга. Фаза «Обнаружение и удивление» проходила в точном соответствии с планом.

Через час ко мне вихрем влетел Физз, взбудораженный, с торчащими в разные стороны усами.

— Работает! Лера, это работает! — выпалил он, запрыгивая на стол. — Я провёл опрос в целях собрать общественное мнение! То есть подслушивал под окнами, но это детали!

— Факты, Физз. Мне нужны факты. Какова тональность обсуждения?

— Тональность — «святые угодники, что это было»! — отрапортовал хорек. — Версии: «лесные духи», «проделки гномов» и самая слабенькая — «это сделал дракон, я видел сон». Но ему никто не верит!

Я удовлетворенно кивнула.

— Отлично. Аудитория озадачена. Теперь — фаза два. «Посев сомнения».

— Мой выход! — Физз гордо выпятил грудь. — Я подойду к трактирщику, жене старосты и прачке Эльзе и так, невзначай, спрошу: «А вы уверены, что духи умеют так ровно обтесывать бревна? А вот лорд Каэлан… он ведь не только жечь умеет, правда?».

— Действуй, — одобрила я. — Но осторожно. Просто задавай вопросы.

Физз отдал мне честь лапкой и пулей вылетел в окно, готовый сеять разумное, доброе, вечное… и выгодное нашему проекту.

Я осталась одна. И тишина, наступившая после его ухода, тут же заполнилась фантомным покалыванием в пальцах. Я потерла ладонь о ладонь, пытаясь избавиться от ощущения его обжигающей кожи. Казалось, я всё ещё чувствовала призрачный запах озона.

«Стоп. Это нерелевантные данные. Эмоциональный шум», — приказала я себе. Профессиональный долг бил тревогу.

Я заставила себя сесть за стол и открыть новый лист пергамента. Вверху я написала: «Анализ рисков. Проект “Женить Дракона”». И под первыми двумя пунктами вывела третий:

«3. Риск возникновения неформальных отношений между менеджером проекта и ключевым активом».

Я смотрела на эту строчку, и она казалась мне чужеродной, нелепой. Я, человек-регламент, вдруг пишу о… чем? О симпатии?

«Описание риска, — заскрипелоперо. — В ходе реализации проекта возможны ситуации, провоцирующие личный контакт, выходящий за рамки делового взаимодействия. Это может привести к искажению объективной оценки, принятию эмоционально окрашенных решений и, как следствие, к потере контроля над проектом».

«Способы митигации (снижения) риска: а) Строгое соблюдение субординации. б) Минимизация неформального общения. в) Перевод всех коммуникаций в письменную форму. г) Фокусировка на измеримых показателях, а не на субъективных ощущениях».

План был хорош. Чёткий, логичный. Вот только при мысли об общении с Каэланом исключительно служебными записками что-то внутри болезненно сжалось.

Я услышала шаги за дверью. Лёгкие, но уверенные. Его. Я быстро спрятала пергамент под стопку других бумаг, чувствуя себя школьницей, прячущей любовную записку.

Дверь открылась без стука. Он не вошёл — он материализовался в проёме. Сегодня он снова был безупречен. Бледность прошлой ночи исчезла, сменившись привычной отстраненной аристократичностью. На нём была свежая тёмная рубашка, и он вновь казался неприступной скалой, а не человеком, который мог покачнуться от усталости.